сквозь толпу к дверям. «Надеюсь, ты не успел снять все доспехи, дядя… – думал Элион. – Не ввязывайся в бой. Не надо…»

Его гнев мгновенно улетучился. В крови забурлила тревога, и Элион внезапно почувствовал головокружение. Люди хлынули в двери, как прорвавшая плотину река, стремясь последовать за сэром Далтоном… Принцем Далтоном, который в сверкающих доспехах гордо шествовал по лагерю.

Снаружи все еще продолжалось празднество. Били барабаны, выли волынки, звенели струны. Мужчины пели, улюлюкали, горланили, собираясь у кострищ, чьи огненные языки щекотали черное брюхо неба. Элион ощущал липкую влагу под рубахой, но продолжал идти, не обращая внимания на туман в голове.

– Сэр Далтон, подождите! Выслушайте меня, – позвал Элион, но тот был слишком далеко. – Сэр Далтон, он не в своем уме. Мой дядя не отдаст вам клинок, ни за что! Не делайте этого. Не сейчас!

Они пробирались по проходам между палатками и в конце концов высыпали во двор, вокруг которого располагались шатры высокородных вандарийцев. Далтон уже стоял у палатки Веррина, а сэр Тэгон и сэр Бронтус – по бокам от него. Вокруг них клубилась дымка от обнаженных мечей, серебристая, голубая и переливчато-золотая. Другие рыцари Варина окружили шатер, перекрыв все входы и выходы. Сэр Квинн Шарп, сэр Маркус Флинт, сэр Рэмси Стоун и другие, многие другие, все – присяжные рыцари Тайнаров, Олоранов и Каргиллов. Все несогласные с притязаниями Веррина. У некоторых в руках были луки, стрелы с наконечниками из божественной стали уже лежали на тетиве. Остальные вооружились клинками. Элион понимал, что даже в латных доспехах из божественной стали Веррин не выстоит против них. Даже Меч Варинара его не спасет.

– Сэр Далтон… – Элион, тяжело дыша, протиснулся сквозь толпу. – Позвольте мне… позвольте мне поговорить с ним. Он выслушает меня.

Теперь он чувствовал, как по спине струйками стекает кровь, теплая на зимнем холоде.

Далтон Тайнар бросил на него быстрый взгляд, но ничего не ответил.

– Веррин Дэйкар, настоящим приказом вандарийского короля Годрика Тайнара вам велено сложить Меч Варинара и выйти из шатра, – объявил он. – Сдайте оружие, и вам будет позволено продолжить нести службу в качестве рыцаря Варина. Если вы этого не сделаете, то умрете здесь сегодня же. – Он остановился. – Ты слышишь меня, Веррин? Я досчитаю до десяти, прежде чем нашпигую твою палатку болтами и стрелами.

Угроза не возымела действия. Далтон досчитал до десяти, но в шатер так и не полетела ни одна стрела. Поняв, что блеф не сработал, Далтон что-то проворчал себе под нос и повернулся к Элиону.

– Идите, – прошипел он. – Выведите его, сэр Элион. Безоружным. Я рассчитываю на вас.

Элион пересек двор и подошел к пологу. За ним наблюдали две сотни пар глаз. Все напряженно поджали губы, ни звука не раздавалось в воздухе. Ни звука за пределами палатки. И ни звука внутри…

Элион все понял еще до того, как откинул полог и заглянул внутрь.

Веррин Дэйкар исчез. И забрал с собой Меч Варинара.

Глава 48. Йоник

Они причалили к пустынному пляжу примерно в пяти милях от гавани. Ступив на мягкий, шелковистый песок, они заплатили капитану причитающиеся ему деньги, спустили лошадей и повели их вглубь острова через скалы.

Переход был непростым, солнце палило нещадно, но вскоре они выбрались к прибрежной дороге. Как и говорил Эмерик, она оказалась ухоженной, широкой: это был основной сухопутный маршрут между Соласом и Люмосом. «Они называют эту дорогу Большим путем, – рассказывал Манфри. – Он тянется до Сутрека и Арама вдоль восточного побережья Араматии до самого Пика орла. В мире больше нет таких длинных дорог».

Однако следовать по Большому пути они не собирались. С одной стороны, это было небезопасно, а с другой – он не вел в нужном направлении. Пойдя на запад, они бы пришли прямиком в Солас, а на восток – отправились бы в Люмос, натыкаясь по пути на множество мелких поселений. Поместье Эмерика же находилось на севере, и хотя туда вели известные дороги, он предпочел поехать по пересеченной местности.

Для Йоника, равно как и для всех моряков, местные пейзажи были в диковинку: за побережьем редкие луга переходили в волнистые холмы, усеянные пальмами, со скалистыми участками всех оттенков красного и бурого. По большей части ландшафт выглядел иссушенным и неприветливым, но время от времени встречались и уголки пышной зелени: некоторые образовались естественным образом вокруг источников воды, а другие – по замыслу поселенцев, фермеров и богатых владельцев поместий.

– Здесь живет много северян? – спросил Джек у Эмерика, когда дневной свет сменился темно-красными сумерками, заставшими их на участке скалистых, открытых всем ветрам холмов. – Я слышал, многие переехали сюда жить после войны. В основном торговцы и дельцы, предпочитающие теплые края.

– Считается, что жить здесь куда приятнее, – сказал Эмерик, сидя верхом на гнедом скакуне, который вполне справлялся с весом его клинков, пока они держались на рысях. – Конечно, бо́льшая часть этих земель принадлежит аристократам, но они не так строги и придирчивы к своим соседям, как знать на севере. Торговцам и дельцам, как ты говоришь, здесь, как правило, рады, независимо от того, откуда они родом. Купцы, торговцы, ремесленники… они обосновались по всей империи. Но теперь… – Эмерик на мгновение замолчал. – Кто знает… Если так будет продолжаться и дальше, их погонят с мест. Империя двадцать лет гордилась новыми связями и деловыми отношениями с северянами, но вскоре северяне здесь будут чувствовать тебя так же, как южане – там. – Манфри неопределенно мотнул головой в направлении севера. – Позволь спросить тебя вот о чем, Джек… Ты когда-нибудь видел, чтобы богатый южанин поселился на севере? Вот ты родом из Болотных земель. Есть у вас в Восточном Вандаре такие люди?

– Неловко признавать, лорд Манфри, но нет, – ответил Джек. – Хотя я знаю, что южане селятся в Расалане. Тамошние жители всегда были более гостеприимными.

– Так и есть, и это одна из причин, по которой Джанила так стремится их уничтожить. – Эмерик покачал головой. Небо над ними потихоньку темнело. – Так отвратительно видеть то же самое здесь. Южане побегут с севера, а северяне – с юга, и границы вырастут еще выше, чем прежде. Всего-то и нужно, чтобы пара могущественных фанатиков забила в барабаны… Джанила, Таваш, Патриоты – и вот весь мир снова рвется к войне.

Звучало безрадостно, хотя Йонику предстояло сыграть свою роль в этой войне. «А что же Эмерик? Похоже, он скорее пойдет воевать против Севера, чем против Юга». Лорд дома Манфри, влюбившийся в южанку и изгнанный за это из собственных