через майку. Дышал часто, неглубоко. Губы потрескались, в уголках — засохшая кровь.

Лена сидела напротив, обхватив колени. Смотрела в пустоту. За две недели после спасения она не пыталась больше заговорить с Артёмом. Поняла — бесполезно.

Я обещал довезти. Что дальше? Мальчик на коленях — всё, что осталось от семерых детей. Напоминание о провале.

Водитель, один из спасателей МЧС, вёл молча. Его форма пропиталась солью, белые разводы расползлись подмышками. В кабине стоял запах пота, бензина и прокисшей ткани.

— Ещё час, — сказал он, не оборачиваясь. — Если дорога не провалилась.

Артём не ответил. Не было смысла. Слова закончились вместе с Максимом, остались под грудой обожжённой земли у реки.

Ваня заворочался, приоткрыл глаза.

— Дядя Артём, мы скоро приедем?

— Скоро.

Ложь давалась легко. Правда была сложнее: они никуда не ехали. Просто двигались из одного ада в другой.

Ландшафт начал меняться. Чёрная выжженная пустыня уступала место каменистой тундре. Здесь огню нечего было жрать — голые камни, редкий лишайник. Температура чуть упала — тридцать восемь вместо сорока. Почти прохлада.

— Вон она, — водитель кивнул вперёд.

База Диксон-3 выглядела как свалка. Никаких заборов, никаких укреплений. Просто хаотичное скопление палаток, навесов, землянок. Дым поднимался из десятков костров: готовили, кипятили воду, жгли мусор.

У въезда — кладбище техники. БТРы, грузовики, даже два вертолёта. Всё мёртвое, обездвиженное. Артём заметил: из некоторых машин торчали шланги. Сливали остатки топлива. До последней капли.

УАЗ остановился у большой армейской палатки с красным крестом.

— Приехали, — водитель заглушил мотор. — Медчасть. Вас осмотрят, определят в жилой сектор.

Из палатки вышел военный врач. Майор по погонам, лет пятьдесят. Седая щетина, красные от недосыпа глаза.

— Так, давайте по очереди. Сначала ребёнок.

Артём передал Ваню. Мальчик вцепился в его майку, не хотел отпускать.

— Я с дядей Артёмом!

— Конечно, малыш. Я только посмотрю.

Врач унёс Ваню в палатку. Артём остался снаружи, тупо глядя на кладбище машин.

Из палатки донёсся кашель. Потом голос врача. Встревоженный.

— Сестра, кровь!

Артём дёрнулся к входу. Лена удержала за руку.

— Подожди. Дай им работать.

***

Десять минут тянулись как час. Наконец врач вышел, вытирая руки спиртовой салфеткой. На рукаве — пятна крови.

— С мальчиком сложно, — сказал он прямо. — Кашель с кровью, увеличенные лимфоузлы. Может быть что угодно — туберкулёз, последствия отравления дымом, радиация.

Он достал из кармана бутылочку с мутной жидкостью.

— Самодельный препарат. Вытяжка из морских водорослей, йод, ещё кое-что. Если это щитовидка от радиации — поможет. Если нет... — пожал плечами.

— Он выживет? — Лена спросила то, что Артём не мог.

Врач долго молчал. Потом посмотрел прямо в глаза Артёму.

— Я не даю гарантий. Но давайте попробуем. Дышать пока может — шанс есть.

Ваню вынесли на носилках. Бледный, но в сознании. Увидел Артёма, слабо улыбнулся.

— Дядя Артём, я хороший мальчик? Я не плакал.

Сглотнул. Отвернулся.

— Очень хороший, — Артём погладил его по голове. — Самый лучший.

Отнесли в палаточный госпиталь. Артём хотел идти следом, но врач остановил.

— Вы тоже нуждаетесь в осмотре.

— Я в порядке.

— Конечно. Все так говорят. — Врач вздохнул. — Ладно. Жильё вам выделят в секторе Б. Палатка номер сорок семь. Пайки — два раза в день, утром и вечером. Воду экономьте — пресной мало.

— А работа?

— Какая работа? — врач усмехнулся невесело. — Выживание — это и есть работа. Но если хотите быть полезным — в рыбацкие бригады всегда нужны люди. Или стройка — копаем землянки к зиме.

Зима. Артём не думал так далеко. Казалось, мир закончится раньше.

Пошли искать палатку. Сектор Б оказался скоплением разномастных укрытий в полукилометре от берега. Военные палатки перемешались с самодельными навесами. Кое-где начинали копать землянки — готовились к холодам.

Палатка сорок семь стояла с краю. Рваная, залатанная. Внутри три нары из досок, ведро для воды, керосиновая лампа без керосина.

— Дворец, — сказала Лена, оглядываясь.

Первая шутка за две недели. Артём не отреагировал.

Улеглись. Артём у входа, Лена в глубине. Жара в палатке стояла невыносимая, но это было лучше, чем прямое солнце.

Вечером принесли пайки. Вяленая рыба, морские водоросли, кружка мутной воды. Ели молча. Рыба была пересолена, водоросли горькие. Но это была еда.

За стенкой палатки кто-то разговаривал.

— ...последний бензин три дня назад потратили. На операцию. Баба рожала, осложнения.

— И что, выжила?

— Баба — да. Ребёнок — нет. Но генератор теперь мёртвый. Последняя капля была.

— Значит, всё. Каменный век.

— Ага. Только камни знали, как без моторов жить. А мы забыли.

Артём закрыл глаза. В темноте сразу всплыло лицо Максима. Потом — Маши, Саши, других детей. Шесть маленьких могил, которые он не успел толком отметить.

Я довёз одного из семи. Герой, блядь.

***

День 89 | +39°C

Утро началось с воя сирены. Ручная, механическая. Крутил какой-то солдат на вышке.

— Общий сбор! Все на плац!

Плац — громко сказано. Просто расчищенная площадка между палатками. Народ собирался медленно, нехотя. На глаз около трёх тысяч. Остатки армейских частей в выцветшей форме. Учёные с полярных станций — их можно было узнать по обветренным лицам. Гражданские всех мастей — кто как выжил.

На импровизированную трибуну поднялся полковник. Или кто там остался старшим. Погоны выцвели, разобрать трудно.

— Товарищи! У меня важные новости. Вчера нам удалось поймать радиосигнал. Передают с базы Мурманск-2. Они тоже выжили. Примерно пять тысяч человек.

Гул прокатился по толпе, нарастая от задних рядов. Кто-то закричал.

— Когда помощь?

Полковник поморщился, потёр лоб тыльной стороной ладони.

— Помощи не будет. У них та же ситуация. Нет топлива, нет транспорта. Но сам факт... Мы не одни. Это уже что-то.

— Что-то! — крикнул кто-то из толпы. — Жрать нечего, а он про «что-то»!

— Еда есть, — отрезал полковник. — Море даёт рыбу. Организуем бригады, наладим вылов. Главное — дисциплина. Без неё мы звери.

— Уже звери! — тот же голос. — Вчера Петров лишнюю рыбину спёр!

Поднялся шум. Люди начали спорить, кричать. Кто-то полез в драку.

— Тишина! — рявкнул полковник. — Вот именно поэтому нужны правила! Совет поселения решит, что делать с воровством. А пока — все по рабочим группам!

Толпа нехотя расходилась. Артём остался стоять. Смотрел на этих людей, усталых, грязных, потерянных.