за это вам, ребятки, земной поклон. Я ж и вкус ее, родимой, забыл практически уже. Уважили старика, ей-ей уважили. Так, а это что тут еще у нас? Ага, блок «Золотой Явы»… Вот тут вы, братцы, погорячились. Я ж почти год, как курить бросил. Сердечко пошаливать начало, врач в поликлинике посоветовал, и я бросил. Ну да ничего, в хозяйстве сгодится. Как-никак не один в доме-то живу. А здесь, после водки, табак самый наиважнейший товар. У соседей за этот блок запросто можно будет картохи ведро выменять. А то и все два… Славно! Славно! Такую прорву еды запросто на месяц растянуть можно. А если подзатянуть поясок…

В комнате громко звякнуло, мгновенно оборвав стариковское брюзжание.

Бросив на столе не разобранные до конца продукты, Илья Борисович поспешно заковылял в комнату, костеря про себя порыв ветра, захлопнувший форточку. И мысленно сокрушаясь, что в такую жару, без открытых везде форточек, его берлога мигом превратится в духовку, а, с другой стороны, возникающий из-за распахнутых форточек между кухней и комнатой сквозняк чреват был вот таким внезапными ударами, от которых запросто могло лопнуть и осыпаться оконное стекло — а на какие, спрашивается, шиши ему потом новое-то вставлять?

Чтобы больше не хлопала по новой распахнутая форточка, Илья Борисович придумал привязать ее веревкой к настенной трубе батареи. Побрел обратно в коридор за подходящим для задуманного шнурком, и вдруг узрел шагнувшую ему наперерез из открытого угла (где мгновение назад совершенно точно никого не было) фигуру в блестящем зеркальном наряде.

— Ты кто? Что тебе надо? — испуганно взвизгнул шарахнувшийся в сторону старик.

— Мерзкий старикан, тебя же просили: держать свой длинный язык за зубами, — раздался спокойный женский голос в ответ.

— Я им ничего не сказ… — договорить Илья Борисович не успел.

Интерлюдия 4

Интерлюдия 4

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

Не то чтобы Лена страдала от полноты. У неё, как у любой уважающей себя девчонки, была подтянутая, спортивная фигурка. И всё же, нет-нет да и появлялись на теле предательские жировые складки, особенно когда приходилось наклоняться. Со стороны они вроде бы были незаметны, но Лена-то их чувствовала, и в эти секунды девушке начинало казаться, что все вокруг оборачиваются на неё, тыкают пальцем и обзывают «жирной коровой». Опасаясь располнеть, девушка беспощадно изнуряла себя диетами и ежедневно, и в будни, и в выходные, по часу, запершись в своей комнате дома, занималась спортивной аэробикой.

Вот и сегодня, несмотря на ещё достаточно холодный апрельский воскресный день, она, проснувшись и умывшись, перед обедом (завтрак соня благополучно проспала) распахнула форточку, врубила «Рамштайн» и стала выполнять привычный комплекс упражнений.

Под конец тренировки у неё ни с того ни с сего вдруг ужасно разболелась голова. Боль накатывала волнами, и очередной прилив её оказался настолько сильным, что девушка на какое-то время впала в прострацию. Потеряв контроль над перетренированном телом, Лена на какое-то время отключилась от реальности и стала грезить наяву.

Картинка перед ее глазами словно раздвоилась, и на фоне привычного интерьера комнаты Лена вдруг увидела полупрозрачный огненный шар, несущейся куда-то в кромешной тьме. Словно почувствовав ее внимание, шар полыхнул ослепительно яркой вспышкой, после которой смутные очертания комнаты померкли окончательно, и Лена обнаружила себя словно парящей во тьме параллельно летящему шару.

Несмотря на очевидный сюр происходящего, девушке отчего-то совершенно не было страшно. Лена чувствовала себя будто во сне. И ей стало чертовски любопытно: чем же эта фантасмагория закончится?

И словно отвечая на чаянья девушки, огненный шар начал транслировать «попутчице» до дрожи чуждый ее привычному миру видео ряд.

Проносящиеся перед глазами девушки сюжеты чередовались в калейдоскопическом режиме — короткие по пять-десять секунд видеоролики сменялись следующими, которые логически их продолжали через некоторый временной интервал…

Началось «кино» со стремительного полёта огненного шара (точной копии полупрозрачного видения Лены) по залитому ровным белым светом лабиринту подземных туннелей. Пол, потолок и стены коридоров, пролетаемых явно разумным сгустком плазмы, казалось, были сплошь усыпаны мириадами бриллиантов, на отполированных гранях которых, при приближении огненного шара, искрились и переливались причудливые радушные блики. Отчего, наблюдая за его полетом словно со стороны, Лена то и дело ловила себя на мысли, что огненное существо несётся внутри сверкающего ореола, будто ангел. Очередной туннель неожиданно закончился открытой дырой, и, нырнув в нее, сгусток плазмы вырывался на свободу…

Следующая серия. С высоты птичьего полета Лене открылся вид на сотни огненных существ, в виде крошечных сгустков плазмы деловито снующих, как муравьи вокруг скрытого под песком и мусором входа в своё подземное жилище, вокруг хаотичного нагромождения тёмно-серых гранитных валунов. Эта каменная верхушка подземного лабиринта имела форму круга диаметром не менее километра. Но на фоне голубоватой, полупрозрачной, как лёд, пустыни, расстилающейся на десятки километров вокруг, гигантское пятно мрака в виде нагромождения валунов казалось отвратительной язвой, искажающей впечатление от холодного великолепия уходящей за горизонт невероятной хрустальной пустоши…

Третья серия. Лена увидела всё тоже самое, что и в предыдущем сюжете — панорамный вид с высоты птичьего полёта на мрачное нагромождение валунов в форме гигантского круга. Вот только теперь над ним мельтешили не сотни, а тысячи (возможно даже десятки тысяч) огненных существ, и в действиях снующих меж гранитными глыбами крошечных сгустков плазмы больше не было деловитой размеренности и упорядоченности «муравейника». Теперь огненные существа своим паническим мельтешением над камнями больше напоминали рой изгнанных из улья пчел.

Причину паники с такой верхотуры Лене разглядеть было не просто. Но невидимый наблюдатель, чьими глазами она смотрела «кино», словно угадав ее желание, камнем рухнул вниз, и снова завис уже в считанных метрах от верхушек гранитных валунов.

Вблизи причина переполоха сразу бросилась в глаза — голубоватая полупрозрачная гладь (местный аналог привычной девушке земли), служившая естественной платформой тысячам натыканным вкривь и вкось гранитным блокам, покрылась зловещей сетью трещин, через которые наружу то тут то там вырывались сполохи оранжевого пламени. Все указывало на то, что в подземных туннелях лабиринта местных обитателей вспыхнул пожар. Казалось бы, огненные существа не должны были бояться огня, однако ж они в панике метались по округе, не предпринимая ни малейших попыток спуститься вниз и как-то тушить пожар.

Вдруг рядом раздался оглушительный хруст. И огромная гранитная плита буквально за мгновенье провалилась в огненную пучину, разверзшуюся на месте не удержавшей напора подземного огня голубоватой основы. Следом за первым, череда взрывов покатилась по всей округе. В сети на глазах разрастающихся трещин