Слёзы снова хлынули. Она закрыла лицо руками.

София тихо села рядом и обняла её. Ласково, терпеливо.

— Поздравляю, дорогая. — Она улыбнулась. — Так кто это будет — девочка или мальчик, как думаешь?

Ливия замолчала. Слёзы ещё текли по щекам, но дыхание стало ровнее. Она подняла глаза и прошептала:

— София… что мне теперь делать?.. Как жить?

София взяла её за руку.

— Вместе. Мы будем житьвместе. Всё, что нужно — уже с тобой.

Эд сел рядом, обнял её с другой стороны, притянул к себе:

— Ты не одна, Ливия. И теперь… вы вдвоём.

Ливия всё ещё дрожала, её плечи подрагивали от подавленных рыданий. В комнате висела тишина, которую нарушал только тяжёлый, сбивчивый вдох Ливии.

София встала и отошла к столу, напряжённая, но собранная. Впервые за всё это время, её голос зазвучал громко и отчётливо:

— Ливия, у тебя шок. Шок от потери Джулии. Ты всю ночь была без сознания, а сейчас у тебя истерика.

Она поставила поднос с таблетками на тумбочку и облокотилась на спинку кровати:

— Ты сама врач. Так скажи: тебе нужно успокоительное… или, может, уже смирительная рубашка?

Эд резко обернулся к ней:

— София…

Но Ливия вдруг замолчала. Опустила взгляд, как будто её резко выключили. Несколько секунд молчала, а потом почти шёпотом:

— Я сейчас… ничего не знаю. Ни о себе, ни о том, как жить дальше…

София присела на край кровати, положила ладонь ей на плечо:

— Ну, хорошо. Допустим. Подстрижешься, уйдёшь куда-нибудь… ну, не знаю… на другой конец острова. И что? Что это изменит, Ливия?

Она смотрела на неё внимательно, прямо, не отводя взгляда:

— Беременность не пройдёт. Джулию не вернуть. Эд прав — каждый наш день теперь как лотерея. Мы не знаем, что нас ждёт даже через час.

Ливия всхлипнула, глядя в пол. Эд сел рядом, приобнял её за плечи. Но София продолжила, её голос был ровный, будто хирургически точный:

— Ты всё время говоришь, что виновата. Что всё из-за тебя. Хорошо. Но… а как же я?

Она откинулась немного назад, глубоко вдохнула:

— Я ведь тоже всё видела. Я же не просто мимо проходила. Да, я не была главной. Просто медсестра. Но я — была здесь. Я наблюдала за экспериментами. Видела, как людей садят в камеры. Как у них отнимают всё… надежду, личность, будущее. И знаешь, что? Я не убежала. Не рассказала миру. Просто брала зарплату.

Её голос сорвался, но она сдержалась. Эд удивлённо смотрел на неё, даже дышать перестал. Впервые он слышал от Софии такие слова.

— Да, возможно, я бессердечная. Ты можешь так подумать. Но я учусь. Учусь жить настоящим и будущим. А не прошлым. Оно — уже прошло. Его не исправить. Его не вырезать скальпелем, не стереть антисептиком. Так зачем же в нём снова и снова ковыряться, как в ране?

Ливия сидела, прижав ладони к животу. Её губы дрожали, но она молчала.

София наклонилась, посмотрела ей прямо в глаза:

— Сейчас на нас ответственность. Хотим мы того или нет. Нам нужно строить новый мир. Ты носишь под сердцем нового человека. Жизнь. Это… чудо, Ливия. Ты должна парить от счастья, должна летать на крыльях. А ты — загадываешь смерть. Хочешь уйти.

— Я не… — начала Ливия, но голос оборвался, захлебнулся.

— Ты хочешь сбежать. — твёрдо сказала София. — Но нет. Не получится. Мы все виноваты. Но это — не приговор. Это шанс. Жить. Искупить. Защищать. Дарить.

Повисла тяжелая тишина. Эд сидел рядом с Ливией, и только сейчас понял, что у него дрожат пальцы. Он посмотрел на Софию — и на секунду не узнал её. Ни раздражительной, ни холодной, ни отстранённой. А — сильной. Живой. И, как ни странно, спасительной.

— Господи, София… — выдохнул он. — Ты…

— Что? — она скривилась в слабую улыбку. — Сказала вслух то, что у всех внутри сидит?

Он кивнул. С тихим уважением.

Ливия молчала. Глаза её были сухими, но взгляд стеклянный. Она уткнулась лбом в плечо Эда. И тихо, едва слышно, произнесла:

— Спасибо. Я не знаю, что будет дальше. Но… спасибо.

София села обратно на стул у стены. Закрыла глаза. Сделала глубокий вдох.

— Все не знают, Ливия. Но все идут вперёд. В этом и смысл.

Ливия молча сидела на краю койки, отрешённо глядя в пол, а затем вдруг спросила, не поднимая головы:

— А остальные… они знают, кто я?

София, стоявшая у стола с планшетом, обернулась:

— Знают. Марта, Нелли, Вэл, Марк, Роза и Рэй. А остальным и знать не стоит. Мы сказали, что наша знакомая здесь раньше работала, вот и знаем про это место.

— Хм. Знакомая истеричка, которая орёт за стенкой? Прекрасная легенда, — Ливия горько усмехнулась.

— А как им в глаза смотреть? — прошептала она, чуть дрогнув.

София пожала плечами и подошла ближе:

— Обыкновенно. Встать и смотреть. Я в первый же вечер им сказала: «Пусть кинет камень тот, кто без греха». Никто не кинул. — Она засмеялась. — Может, потому что мы тогда были под землёй и камней под рукой не было.

Ливия впервые за долгое время слабо улыбнулась. На щеках всё ещё были следы слёз, но уголки губ дрогнули.

София села рядом и продолжила:

— Сейчас у нас есть приоритет. Мы медики. А это, между прочим, самая нужная профессия в новом мире. Так что… этим мы и искупаем свою вину. Им придётся потерпеть. — Она вновь хмыкнула, на этот раз с вызывающим огоньком. — А я вообще считаю, что нам надо ещё и зарплату вернуть, с учётом надбавки за риск. И отпуск, желательно, в тишине.

Эд усмехнулся, качнув головой:

— Ты изменилась, София.

Она прищурилась:

— Я просто приняла правила новой игры. Живу по-новому… и вам советую. Особенно тебе, Ливия. Начни с малого — прими душ. А потом иди в столовую. Сегодня Марта варит свою фирменную кашу. Все очень беспокоятся за тебя. Будут рады тебя увидеть.

Ливия медленно кивнула:

— Думаю, я уже могу контролировать себя. Смирительная рубашка больше не нужна.

София хлопнула в ладоши:

— Ну и отлично! А то я уж думала, пропущу вылазку. Оскар сказал, что нашли ящики с припасами. Сейчас собираются ехать за ними — и я ещё успеваю!

Она резко встала,