очухались. Третий, тот, кому досталось створкой шифоньера, продолжал отдыхать под ее обломками.

Стоявшие по обеим сторонам бандиты, развернули меня лицом к Клопу. Он не сказал ни слова, не задал ни единого вопроса. Он просто принялся меня избивать. Бил больно и с наслаждением. По печени, по груди, по лицу. Рот мой наполнился кровью. Я чувствовал, что она уже не каплет с подбородка на рубашку — кровь буквально стекала мне на грудь. Клопа это подстегивало, он ускорил темп.

Я понял, что долго не выдержу и скоро просто потеряю сознание, поэтому выбрал момент и, повиснув на руках бандитов, подогнул ноги и толкнул обеими Клопа в грудь. Клоп отлетел в угол, а я что было сил ударил каблуком в голеностопный сустав бандита, стоящего справа. Он взвыл и ослабил хватку. Указательным и средним пальцами освободившейся руки я нанес удар в глаза стоящему слева. Он схватился за лицо, а я отправил его в аут одним мощным ударом в челюсть. После ударом в висок отключил второго, который уже почти унял боль в щиколотке.

Ко мне приближался Клоп. У меня не оставалось больше сил на удары, у него, впрочем, тоже. Мы просто вцепились друг другу в глотки и принялись кружить по приемной. Каждый из нас тешил себя надеждой, что именно он выйдет победителем.

Клоп начал сдавать. Хватка его ослабла, ненависть в глазах уступила место бессильной злобе. Я уже предвкушал его скорое поражение, как вдруг случилось неожиданное: я получил удар по затылку. Подлый, сволочной удар, заставивший меня провалиться в глубокую темень...

Открыв глаза, я увидел над собой Любу. Лицо ее было испуганное, в руках она держала тяжелую настольную лампу. Я вздохнул и принял сидячее положение.

— Это в наказание за то, что я опоздал сегодня? — спросил я, кивая на осветительный прибор. — Не слишком ли жестоко?

Люба готова была расплакаться. Она поставила лампу на место и попыталась помочь мне подняться. Я решительным жестом дал ей понять, что отказываюсь от ее услуг.

— Иван Петрович, миленький, — тоненьким голоском проговорила Любочка. — Простите меня, пожалуйста. Я хотела того гада треснуть, но вы оба так неожиданно развернулись, что я по вам попала...

Она присела на корточки и спросила участливо:

— Сильно болит?

— Терпимо, — я потрогал ушибленное место и посмотрел по сторонам. — Я что-то не пойму, а где все?

— Я их прогнала, — невпопад ответила Люба. — Ну, то есть они сами ушли, когда вы упали. Но я им все равно вдогонку успела крикнуть пару ласковых.

— Да? Тогда объявляю благодарность. — Я взглянул на нее с нетерпением. — Ну, что смотришь? Поднимай патрона!

Она помогла мне подняться на ноги, я спросил:

— Что у тебя с лицом?

— Это мне тот жирный жлоб в челюсть съездил, когда вас в кабинете били, а я кричать начала.

— В кабинете не меня, в кабинете их били, — проворчал я не без некоторой гордости.

Я скрылся за ширмой, где находилась раковина, чтобы привести себя в порядок. Смыв кровь, посмотрел в зеркало: нос распух, левая скула слегка вздулась, краешек верхней губы был вывернут почти наизнанку. Одним словом, вид что надо!

Когда я закончил, место у раковины заняла Люба. Я попросил у нее полотенце, она ответила из-за ширмы:

— В нижнем ящике стола чистое лежит.

Выдвинув ящик и достав полотенце, я остолбенел: количество «чупа-чупсов», лежащих передо мной, было вполне достаточным, чтобы смело приступать к мелкооптовой торговле карамельками. Ни слова не говоря, я тихонько задвинул ящик обратно.

— Надо сообщить в милицию, — сказала Люба, появившись из-за ширмы и взяв у меня полотенце. — Или лучше сначала Сережке позвоним?

— Ни в коем случае! Этих орлов сразу упрячут за решетку, и тогда я уже точно не узнаю, зачем они следили за Белецкой. А главное — кто им приказал следить.

— Но они опять смогут прийти.

— Сюда — вряд ли.

— А кто это был, Иван Петрович?

— Некто Александр Хлопоненко, по кличке Клоп. Какое-то время он был рядовым бандитом на побегушках, но отличался от остальных жестокостью просто нечеловеческой. Верхушка группировки его приметила, подтянула к себе, и он стал палачом номер один в банде. Сначала быстро развязывал языки взятым в плен конкурентам, а потом очень медленно их убивал. Видишь ли, любит он это дело. И я знаю, что говорю, я видел трупы им замученных... Мы его накрыли пять лет назад, но ничего серьезного доказать не смогли. В общем, дали ему всего четыре года за драку в общественном месте. А год назад, когда Клоп освободился, его тузы, в награду за труды, преподнесли ему одну из подконтрольных территорий. Такие вот дела, уважаемая...

— Если бы пять лет назад вы смогли доказать его зверства, что тогда?

— Тогда гнил бы он сейчас где-нибудь на Огненном... Еще вопросы есть? Айда, порядок наводить!

Пока мы убирались, я изредка бросал удовлетворенные взгляды на свою картину. Айвазовский, к счастью, не пострадал.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

...Я застегнул воротник чистой рубашки (старую пришлось отправить в мусорное ведро), у меня на столе зазвонил телефон. На том конце провода висел Дубровин.

— У тебя найдется минут шестьдесят? — поинтересовался он, не удосужившись поздороваться.

— Ты разве не сменился с дежурства?

— А вы разве дадите отдохнуть по-человечески?.. Так как насчет шестидесяти минут?

— В смысле, мне приехать?

— Да. Если не приедешь сам, придется тебя доставить.

— Когда приезжать?

— Прямо сейчас. Жду. — И в трубке раздались гудки.

...Когда я вошел к нему, Дубровин бойко щелкал по клавишам громоздкой ЭВМ марки «Электроника».

— Привет, Пан, — бросил он, не поднимая головы. — Садись пока, я сейчас закончу.

— Чем занимаешься? — Я устроился на свободном стуле.

— Собираемся с Зоей в отпуск, к ее старикам в Кемерово смотаться. Вот, хочу выяснить, сколько денег нужно занимать.

— А что за антиквариат у тебя на столе?

— Да понимаешь, настольный свой уронил, теперь не фурычит ни черта. Вот и пришлось этого монстра из шкафа доставать. Он там уже бог знает сколько лет пылился — наследство еще от прежнего хозяина кабинета... Сейчас, сейчас, Пан, подожди пару минут.

Сделав каменное лицо, я набрал в легкие побольше воздуха и гаркнул в полный голос:

— Да здравствуют советские микрокалькуляторы! Самые крупные микрокалькуляторы в мире!

Дубровин вздрогнул и посмотрел на меня ошалевшими от неожиданности глазами.

— Все хохмишь, артист? Ну, хохми, хохми. Пока... — Он выключил машину, подвинул поближе тонкую папку «Дело №...». — А что у тебя с визитной карточкой?

Я потрогал нос и верхнюю губу:

— Дорога резко поднялась, больно ударив меня по лицу...

—...и тебе пришлось