По выражению их лиц я сразу понял, что явились они сюда не чаи гонять, а задавать вопросы. Но после того, как я увидел последнего — четвертого, — я мгновенно утвердился в мысли, что мне придется ответить на все их вопросы, без исключения. Методы Святой Инквизиции — жалкие потуги дилетантов по сравнению с методами Клопа.

Подойдя к столу, за которым я все еще сидел, он ощерился в поганой ухмылке:

— Здравствуй, мусор. Помнишь, пять лет назад я обещал тебе, что мы когда-нибудь встретимся снова? Как видишь, я сдержал обещание.

Ни пистолетов, ни пистолетов с глушителями у бандитов я пока не видел, поэтому сердечко мое все еще находилось на заданном уровне. Я спросил:

— Чего надо?

— Самую малость, Панин. Сначала ты мне скажешь, зачем ухлопал моих ребят, а потом...

Я открыл было рот, но Клоп остановил меня жестом руки:

— А потом подробно объяснишь мне, что вчера и сегодня делала в твоем офисе Вика Белецкая. Время пошло, долго ждать я не намерен.

— Что касается твоих ребят, то я их и пальцем не трогал. Я слишком громко хлопнул дверцей и один с перепугу застрелил второго. А потом, также с перепугу, сам отправился вслед за ним. Грамотней, Клоп, нужно подходить к комплектованию кадров. Ты бы себе менеджера по подбору персонала нанял, что ли.

— Я подумаю. — Он кивнул. — И наверное, тебя возьму. Оклад небольшой, но зато первая же промашка — это контрольный выговор с занесением в затылок. Причем с удовольствием. Устраивают условия? — Он снова неприятно осклабился. — А теперь давай мне все по Белецкой.

— А теперь не шел бы ты куда подальше, придурок, — тихо проговорил я. — Большим человеком стал? Шестерками себя окружил? Куда твои тузы смотрели, когда тебя к этой кормушке ставили? У тебя ведь мозгов — на спичечную коробку...

Глаза бандита медленно налились кровью, одутловатое лицо побелело от ярости. Вполне естественная реакция в этой ситуации. Я высказал свою мысль в присутствии так называемых сподручных Клопа, каждый из которых мог в любой момент легко занять его место. Был бы только приказ сверху. И все они знали об этом.

Наверное, поэтому слова мои лишили Клопа контроля над собой. Он перегнулся через стол и протянул руки, чтобы взять меня за грудки. Успев схватить его манжеты, я резко потянул Клопа на себя, и когда его голова находилась на уровне моей, ударил лбом в переносицу. Клоп охнул, ноги его подкосились, и он непременно опустился бы на колени, но помешала столешница: он успел упереться в нее левым локтем. Правой рукой Клоп держался за нос, издавая звериное рычание. Я, чтобы прекратить эту истерику, нанес ему короткий удар точно по центру лба. Голова Клопа запрокинулась назад, он рухнул на пол и затих.

Его соратники не стали корчить из себя отрицательных персонажей кинобоевиков, где злодеи всегда нападают на героя поодиночке. Бандиты двинулись в мою сторону сразу всем миром, то есть втроем. Я был готов к такому повороту, поэтому когда Клоп только приземлялся, я уже оторвал зад от мягкого стула-вертушки, на котором сидел. Взяв его за подлокотник, я с силой швырнул увесистое свое сиденье в левый фланг наступавших. К счастью, стул достиг своей цели и угодил в грудь одному из нападавших. Тот надсадно вскрикнул и, хватая ртом воздух, стал оседать на пол. Оставшиеся бандиты продолжили наступление.

Я использовал столешницу как опору для руки и вскочил на стол. Продолжая опираться на него руками и левой ногой, правой я смог дотянуться до челюсти молодца, находившегося по правому флангу. Бандит, с приданным ему ускорением, влетел в шкаф у противоположной стены. Он сильно ударился головой о створку шифоньера и в следующую секунду смог по достоинству оценить мягкость моего линолеума. Створка бедолаги-шкафа, выломанная вместе с петлями, улеглась рядом, присыпав шевелюру парня тонким слоем стружки.

Но третьему молодцу удалось-таки до меня добраться. Пока я критически оценивал полет второго бандита в шкаф, третий успел приложиться к моей физиономии своими костяшками. Кубарем скатываясь со стола, я успел провести кончиком языка по зубам. К счастью, все они пока были на месте.

Я мгновенно поднялся на ноги, мой противник принял боксерскую стойку. Я сделал то же самое. Свободно кружить по кабинету в боксерском танце не позволяли тела бандитов. Поэтому нам с противником пришлось довольствоваться лишь плавным покачиванием из стороны в сторону. Мы нанесли друг другу несколько ударов, не достигших своих целей — он ловко уклонялся от моих выпадов, я не менее ловко его удары парировал.

Из приемной донесся громкий крик Любы:

— Пусти меня, козел вонючий! Слышишь, пусти! А-а-а!..

Затем визг ее прервался. Я решил, что бокс пора заканчивать. Тем более что вскоре в кабинете должен был показаться пятый бандит. Поэтому я просто поднял с пола створку шкафа (ей, так или иначе, отправляться теперь на помойку) и, как следует размахнувшись, ударил ею по голове своему противнику. Увернуться от широкой доски у него не было никаких шансов.

И тут я услышал звук открываемой двери. Я повернулся и замер. Я, конечно, ожидал увидеть перед собой пятого бандита, но мне и в голову не могло прийти, что его будет так много — раза, наверное, в полтора больше, чем меня самого.

Я оказался совершенно безоружным перед ним. Мой стул валялся в противоположном углу, а дверца шкафа находилась теперь в нерабочем состоянии. И тут я придумал отличный ход.

Вам приходилось когда-нибудь слышать, как японцы кричат «банзай»? Нет, кричал я вовсе не «банзай», но интонации были те же, когда я начинал свой разбег. А когда я был уже готов врезаться в гору мяса, стоявшую перед закрытой дверью (она до этого случая всегда закрывалась автоматически), я рявкнул только: «Получи, сука!» — и мы с бандитом кубарем покатились в приемную.

Перед моими глазами все замелькало, завертелось, уши наполнил громкий треск дерева, а потом наступила тишина. Я обнаружил себя сидящим верхом на парне, который без сознания распластался на моей двери. Мы напрочь снесли ее, сердечную.

На всякий случай я оторвал голову бандита от земли и нанес несколько коротких прямых ударов в челюсть. Убедившись, что амбал хоть какое-то время не будет о себе напоминать, поднялся с пола. Я увидел Любу, которая сидела, уронив голову на стол, и не подавала признаков жизни.

Я поспешил к ней, но тут почувствовал, что меня сзади крепко держат под руки. Я посмотрел по сторонам: Клоп и две его шестерки