подростков обжигает мне уши. Это звук свободы. Мне все равно, что баба и папа Ника были лучшими друзьями. Мне все равно, что часть наследства после смерти отца Ник потратил на то, чтобы помочь нам с рестораном. Его папа помог нам перебраться в Америку, а сам Ник – остаться здесь. Так что теперь у него, видимо, есть право распоряжаться мной. Уверена, это не то, чего хотел его отец. Вряд ли он мог подумать, что Ник превратится в чудовище.

По спине проходит дрожь. Холодный стыд разливается по телу. Я так боялась потерять свое будущее, что была готова позволить Нику стать его частью. А потом, вчера вечером, поцеловала его, только чтобы он перестал обвинять меня в связи с Маркусом.

Я касаюсь ушиба на щеке. Чаз говорит, что я принадлежу Нику, но я не могу потерять себя из-за него и обещаний, которыми он меня осыпает.

Тусклая неоновая вывеска «ТАТУ, ПИРСИНГ, ПРЕДСКАЗАНИЯ» мигает на двух языках – китайском и английском. Я останавливаюсь в лужице оранжевого света под ней. Туман внутри обшарпанного салона напоминает туман у меня в голове. Он окутывает меня, затягивая внутрь.

На полу вокруг огромного бонга[12] сидит группа людей, покачиваясь под ритм гитары, на которой играет китаец с дредами. Я завидую их спокойствию. Никогда не пробовала наркотики, но слышала, что они уносят людей прочь. А я бы очень хотела быть далеко-далеко отсюда.

Из-за облепленного стикерами прилавка мне улыбается бородатый здоровяк с кривыми зубами. Я уже собираюсь уйти, но взгляд цепляется за деревянную табличку над дверью: «Я слышу и забываю. Я вижу и запоминаю. Я делаю и понимаю. Конфуций».

– Ты в норме?

Бородатый показывает на мою щеку, и я торопливо прикрываю ее ладонью.

– Да. Все хорошо. Врезалась в дверь. Переписывалась на ходу, – выдавливаю я слабую улыбку.

Он морщится и кивает за спину.

– Могу принести лед, если хочешь. Выглядит… ну, припухло.

– Да нет, я рядом живу.

– Тогда что я могу тебе предложить? Сейчас как раз затишье, лучшее время сделать татуировку.

Он берет альбом с эскизами и открывает его на одной из страниц.

– Пожалуй, нет, спасибо, – качаю я головой.

Он с улыбкой кивает.

– Я тоже в первый раз боялся. А теперь вот. – Мужчина закатывает рукава и демонстрирует полностью покрытые цветными татуировками руки.

Во мне вдруг просыпаются те же решимость и гордость, с которыми я однажды пошла на кулинарные курсы. Шеф Марко сказал, что я многого добьюсь. Я. Мэй Ли Чжан.

– А можно набить свое имя?

Я смотрю на запястье, на щиколотку, но потом вспоминаю уличную танцовщицу, выступавшую у нашего ресторана несколько месяцев назад. У нее на шее были вытатуированы птицы. Как бы она ни изгибалась, они не шевелились. Я поднимаю волосы, оголяя шею.

– Может, здесь?

Мужчина потирает ладони.

– Конечно. Покажи, как оно пишется.

Он выныривает из-за прилавка и выкладывает передо мной ручку и блокнот. Я сжимаю ручку и вывожу иероглифы: 張美麗.

Мое имя. Не его. Вечное напоминание о том, что пусть он и контролирует мою жизнь, но принадлежать ему я никогда не буду.

* * *

Я проскальзываю через кухню и на цыпочках поднимаюсь по лестнице. Снизу доносится запах жареной лапши и рыбы. Услышав из-за закрытой двери кабинета голос баба, я замираю.

– Но где она? – отвечает мама тихо, как всегда. – Ты знаешь?

Я хватаюсь за перила. Меня не было больше часа, и баба сейчас…

– Это не наша забота, – шипит он. – Если кто-то спросит, скажи, что Су Лин нашла работу получше. Детектив Миллер уже заходил.

Половица под ногами предательски скрипит. Я несусь наверх и влетаю в комнату, тихонько закрываю за собой дверь и прижимаюсь к ней спиной. Су Лин не уволилась, она пропала. А баба знает больше, чем говорит.

Я подхожу к окну и распахиваю его. Прохладный воздух обдает мои мечущиеся мысли, а я жду, пока утихнет шторм внутри. И тут мой взгляд падает на магический шар предсказаний – он лежит окошком вверх на подоконнике рядом с запиской, написанной черным маркером знакомым почерком: «Стоит ли Мэй позвонить Маркусу?»

Глаза скользят на ответ шара. «Знаки говорят – „да“». У меня перехватывает дыхание.

Глава 8

– Тавa Риггс опять пришла на игру ради тебя, Миллер. Серьезно.

Вальяжно развалившись и уперевшись коленями в спинку сиденья передо мной, я дописываю бабуле эсэмэску о нашем триумфе.

Джонни откидывает голову назад и поворачивает ее ко мне.

– Да-а! Чудо-Миллер! – тихонько кричит он фальцетом и машет руками, подражая девчонкам с трибун.

Я хмыкаю, качаю головой, продолжаю печатать. Джонни не унимается.

– Ты бы видел лицо своего отца, чувак. С моего места был отличный обзор. Каждый раз, когда девчонки начинали скандировать твое имя, он хватался за пистолет.

Я пожимаю плечами, в голове все еще прокручивается матч. Хотелось бы забить еще один гол… Вагон, качаясь, катит к Чайна-тауну.

– Ты что, глухой и слепой? Кроме девчонок, вопящих твое имя, на наши игры вообще никто не ходит.

Он смеется над чем-то в телефоне, строчит ответ и снова поворачивается ко мне, но тут пиликает мой мобильник. Я читаю ответ бабули.

Бабуля: ТЫ МОЙ ЧЕМПИОН. Люблю тебя, мой взрослый малыш.

– Может, ты по парням? – настаивает Джонни.

Я молчу. Он выпрямляется, разворачивается ко мне всем корпусом. Я бросаю взгляд на Джонни, выключаю экран.

– Или тебя вообще никто не интересует? Все нормально, можешь мне рассказать.

Я вздыхаю, достаю маркер и пишу на руке финальный счет матча.

– Мне нравятся девушки.

Особенно учитывая, что где-то в мире есть такие девушки, как Мэй. Ни Джонни, ни остальным парням я про нее не рассказывал – рты у них не закрываются, поэтому слухи легко могут дойти до отца.

– Рад слышать, а то желающих тебя заполучить уже на целый стадион набралось, – качает головой он. – А Тава так вообще… Просто красотка. Лучшая подружка Сэвви, кстати. Будем дружить парами…

Я нахожу в галерее фотку мотоцикла своей мечты и показываю Джонни:

– Познакомься с моей девушкой, она азиатка. Мне нравятся азиатки.

Да уж, тут я не соврал. Но пока не заполучу свою двухколесную красавицу, влюбляться в реальную азиатскую девушку не стоит.

– Неудивительно, что ты так рвешь всех на поле – выплескиваешь нереализованную страсть.

Я снова смеюсь.

– Может, тебе стоит пореже тренироваться с Сэвви? Глядишь, тогда и на поле результаты улучшатся.

Я ухмыляюсь, глядя на экран телефона. Вдруг на нем высвечивается звонок с неизвестного номера. Обычно такие звонки я игнорирую, но Джонни явно готовит новую порцию подколок про девчонок, так что я принимаю вызов и прижимаю трубку