сейчас он не такой уж страшный, но немного тонального крема вокруг и правильное освещение сделали его выглядящим куда хуже, чем на самом деле. Пусть эта Лариса знает: меня трогать нельзя. И уж тем более безнаказанно.

– Так, – сержант, пожилой и немного грузный, лениво поднимает на меня взгляд поверх очков. Его лицо кажется усталым, но я замечаю, как взгляд на секунду задерживается чуть ниже моего подбородка. Отлично. Всё идёт по плану. – Ещё раз, гражданка Пердесюк, расскажите, как всё было.

Его голос сухой, но я замечаю, как он украдкой бросает взгляд на моё декольте. Белая блузка специально немного расстёгнута – настолько, чтобы показать ровно столько, сколько нужно. Никакого перебора, только лёгкий намёк.

– Я даже не знаю, с чего начать, – отвечаю, нарочито тихо, чтобы мой голос звучал уязвимо. Слегка прижимаю руки к груди, будто пытаясь защититься от воспоминаний. – Это было так страшно…

Сержант хмурится, но, кажется, начинает заинтересовываться. Я вижу, как он немного выпрямляется в кресле. Уже лучше. Это значит, что я держу его внимание.

– Она… Лариса, бывшая жена моего Богдана, – начинаю я, стараясь, чтобы её имя прозвучало как обвинение и намеренно скрывая тот факт, что Крыса-Лариса еще никакая не бывшая по документам. – Я понимаю, она страдает. Развод — это всегда тяжело. Но я ведь ничего ей плохого не сделала! Мы случайно столкнулись. Я просто хотела поговорить… объяснить ей, что она не может вернуть мужа. Хотела, чтобы она нашла в себе силы двигаться дальше. А она…

Я останавливаюсь, делая паузу. Взгляд устремляю вниз, словно боюсь продолжать. Пусть он увидит, что мне тяжело.

– Что она? – сержант слегка подаётся вперёд, его голос звучит чуть мягче.

Такой наивный... Хотя, любому мужику нравится чувствовать себя защитником.

– Она закричала на меня, – продолжаю я, опуская взгляд и играя с уголком блузки. – А потом… она ударила меня. Со спины! Представляете? Просто напала! Я даже не поняла, что произошло.

Его карандаш на секунду замирает над протоколом. Кажется, я задела его.

– И что дальше? – он снова записывает, но теперь его голос звучит внимательнее.

– Я упала, – мой голос начинает дрожать. Закрываю лицо руками, как будто пытаюсь скрыть своё смятение. – Она была в бешенстве… Наносила удары, как сумасшедшая. Я вообще подумала, что она меня убьёт. Но мне удалось вырваться в последний момент.

Я поднимаю голову, смотрю на него, слегка прикусывая губу. Это добавляет образу уязвимости, а заодно подчёркивает мой макияж. Пусть видит, как несчастна эта "жертва". Я замечаю, как его взгляд снова скользит к моему декольте, прежде чем он спохватывается и отводит глаза.

– Она часто так себя ведёт? – спрашивает сержант, поднимая голову.

– Не знаю… – отвечаю я, добавляя нотку отчаяния. – Она кажется такой хорошей на первый взгляд. Но, наверное, обида из-за развода свела её с ума.

Он хмурится, но я вижу, что мои слова попадают в цель. К тому же его взгляд снова невольно возвращается ко мне, скользит по моим рукам, опущенным плечам, моей позе. Всё это я репетировала заранее.

Сержант смотрит на меня и видит жертву. Несчастную, растерянную, беззащитную. Это именно то, что мне нужно.

Мужчина продолжает писать, время от времени бросая взгляд на меня, будто проверяет, всё ли в порядке.

Откидываюсь на спинку стула, позволяя себе немного расслабиться, пока он заканчивает с протоколом. Но в голове думы не о бумагах и не о полиции. Мысленно возвращаюсь к тому моменту, когда всё это началось. Когда я «случайно» оказалась в жизни Богдана.

Все началось намного проще, чем может показаться. Никаких вечеринок, бокалов с вином и фальшивых улыбок. Меня устроили секретаршей к Богдану. Его имя мелькало в разговорах моего двоюродного дяди, который помог мне получить эту работу.

"Хороший начальник, – говорил дядя. – Строгий, но справедливый. Главное, не лезь ему под горячую руку и делай всё вовремя."

Когда я впервые увидела Богдана, он показался мне немного… уставшим. Словно весь мир держался на его плечах, и он не мог позволить себе даже на минуту их распрямить. Суровый взгляд, строгий костюм, уверенность в каждом движении. Но это всё только внешнее. В его глазах я сразу увидела то, что искала: пустоту. Пустота всегда опасна, но в то же время — это возможность. Пустого человека можно наполнить тем, что ты хочешь. И я знала, чем.

В первые дни держалась тихо, даже слишком. Вежливые улыбки, аккуратный внешний вид, выполненные вовремя поручения. Богдан меня почти не замечал, но это было частью моего плана. Если бы я сразу начала привлекать его внимание, он бы насторожился. Нет, я выбрала другую тактику.

Я начала с мелочей. Невинных взглядов, которые чуть дольше задерживались на нём, чем следовало бы. Вопросов, которые позволяли ему развернуться в очередной лекции о его бизнесе.

"Вы такой опытный, Богдан Сергеевич. Как вам удалось достичь всего этого?"

Мужчины любят рассказывать о себе, и Богдан — не исключение. Он начинал говорить, сначала сухо, официально, но постепенно, день за днём, становился всё более открытым.

Однажды, оставшись допоздна на работе, я заметила, как он массирует виски, сидя за столом. Выглядел он тогда особенно измотанным.

– Всё в порядке, Богдан Сергеевич? – спросила я, подойдя чуть ближе, чем обычно. Мой голос звучал мягче, чем положено секретарше.

Богдан поднял на меня глаза, в которых мелькнула благодарность за внимание. Но он тут же спрятал её за привычной маской строгости.

– Ничего особенного, Олеся, – отрезал он. – Просто день выдался тяжёлый.

И тогда я сделала первый шаг.

– Может, вам сделать чай? – предложила как бы невзначай. – У меня есть травяной, расслабляющий. Помогает от усталости.

Он смутился, слегка кивнул. Я принесла ему чашку, оставив её на столе с лёгкой улыбкой. Пусть это было мелочью, но с этого момента он начал смотреть на меня иначе.

Мои знаки внимания постепенно стали для него привычным делом. Забытые на его столе записки с пожеланием хорошего дня. Мелкие ошибки, которые я "случайно" совершала, чтобы Богдан мог объяснить мне, как сделать лучше. Случайные прикосновения, когда подавала ему папки.

Я видела, как он борется сам с собой, пытаясь сохранить профессиональную дистанцию. Но мужчины всегда сдаются, если ты знаешь, как правильно подступиться. А я знала.

Одним вечером, когда мы снова задержались вдвоём, он наконец не выдержал. Мы сидели за