дивана, смотря на неё сверху вниз. — Что ты — та, ради кого я разрушил всю свою жизнь? Ради кого сын меня ненавидит? Тебе этого хочется?

Её глаза расширяются от неожиданности. Она явно не ожидала такой реакции. Но это не останавливает её.

— Так и скажи, что ты жалеешь, что выбрал меня! — кричит она, сцепляя руки в замок. — Ты ведь вечно возвращаешься мыслями к своей этой Ларисе! Тебе просто не хватает духу признать, что ты до сих пор думаешь о ней, что…

– Замолчи, Леся! – мой голос звучит резко, и это заставляет её замереть. – Ты вообще понимаешь, через что я прошёл? Ты понятия не имеешь, что значит взять и разорвать что-то, что строилось годами. Не имеешь представления, как это — жить с чувством, что предал всех, кто был тебе дорог. Ты думаешь, я всё сделал ради того, чтобы ты потом бросала мне в лицо эти упрёки?

Её глаза наполняются слезами. Она смотрит на меня с выражением, которое я не могу разгадать. Злость? Обида? Или… страх?

– Значит, я для тебя просто ошибка, да? – шепчет она. – Просто попытка сбежать? И если всё так плохо, то почему ты не уходишь? Почему не бросишь меня, если я тебе ничего не значу?

Я вижу, как её руки начинают дрожать, а в голосе прорывается паника. Леся словно боится, что я сейчас скажу что-то, что разрушит её мир.

– Леся… – мой тон смягчается. Злость начинает отступать, оставляя после себя усталость. – Я не хочу этого. Но ты должна понять: у нас с тобой сейчас сложный период. Мне тяжело. И тебе тяжело. Если мы начнём винить друг друга, это всё разрушит.

Она быстро вытирает слёзы, но я замечаю, как дрожат её пальцы. Она больше не спорит, её взгляд опущен.

– Я не хочу, чтобы ты меня бросил, – вдруг произносит она тихо. Её голос звучит так искренне, что я не могу не почувствовать её страх. – Я знаю, что бываю слишком… требовательной. Но, Богдан, я стараюсь. Правда стараюсь. Просто… иногда мне страшно, что ты вернёшься к ней. Или поймёшь, что я недостаточно хороша.

Её слова задевают меня, но не так, как раньше. В них нет упрёков, только уязвимость. Она стоит передо мной, такая неуверенная, такая далёкая от того образа яркой и глупой девушки, который она всегда старается демонстрировать.

Я подхожу ближе и кладу руки ей на плечи.

– Леся, я здесь. Сейчас здесь. Мы оба сделали выбор, и он нас привёл сюда. Давай попробуем не разрушить то, что есть. Но для этого… нам нужно научиться слышать друг друга, – говорю я.

Она кивает, с трудом удерживая слёзы, и делает шаг ко мне, словно боясь, что я отойду. Её голова опускается мне на грудь, и я чувствую, как её плечи расслабляются.

В комнате наступает тишина. Не та давящая, что была раньше, а другая – спокойная, дающая нам обоим передышку.

Глава 10.

* Лариса *

Дни в санатории идут размеренно. Я бы даже назвала их спокойными, если бы не тягучее чувство тревоги, которое иногда всплывает в душе. Процедуры чередуются с долгими прогулками, а на сердце всё равно неспокойно. Сколько бы ни убеждала себя в том, что здесь я восстанавливаюсь, что это мой шанс вернуть себя, мысли всё равно возвращаются к Семёну, к дому и… к тому, что оставила за спиной.

Сегодня, как и обычно, я после утренней гимнастики выбираюсь на террасу санатория. Местный чай с душицей и мятой уже стал для меня утренним ритуалом. Александр, как всегда, появляется почти незаметно.

– Доброе утро, Лариса, – он ставит свою чашку на соседний столик и слегка кивает.

– Доброе, Александр, – отвечаю, чувствуя, как лёгкая улыбка растягивает губы. С ним всегда так — легко и по-дружески. Это не напрягает, и я рада, что он не задаёт лишних вопросов.

– Как нога? – его глаза, такие светлые и внимательные, ловят мой взгляд.

– Лучше. Честно говоря, даже удивляюсь, насколько быстро идёт процесс. Но... это всё равно больно. Особенно в душе, – добавляю я тихо, не ожидая, что он услышит.

Но он слышит. Его лицо становится серьёзным, но мягкость из взгляда не уходит.

– Ты просто устала, – говорит он. – Тело может восстановиться быстро, а вот душе нужно время.

– Иногда мне кажется, что этот день никогда не наступит, – признаюсь, глядя на чай. В дымке над чашкой, кажется, можно разглядеть все мои тревоги.

Александр делает небольшой глоток и кивает. Он как всегда не перебивает, не пытается влезть в мои переживания с советами.

– Ты снова думаешь о чём-то, – замечает он, кивая на меня.

Я вздыхаю, глядя на море, которое переливается в лучах заката.

– О сыне думаю. Он бросил учебу и прилетел домой. Как он теперь там? Конечно, он уже взрослый, но я знаю, что ему сейчас нелегко. Богдан всё-таки отец… Как он воспримет новости о нашем разводе и измене отца? Как это повлияет на его отношение к жизни, к семье? Это не даёт мне покоя.

Мои слова повисают в воздухе, но Александр терпеливо ждёт. В его безмятежности есть что-то успокаивающее, и мне легче продолжать.

– А вдруг я поступила неправильно? Может должна была сама ему все сразу рассказать? – мой голос начинает дрожать, но я сдерживаю слёзы. – Но я не смогла…

Александр откладывает чашку, его взгляд становится твёрже.

– Лариса, ты слишком строга к себе, – произносит он, не отрывая глаз от моих. – Я не знаю твоего сына, но по тому, как ты о нём говоришь, уверен, что ты сделала всё возможное. Ты воспитала его сильным. И он сам все обсудит с отцом. Просто доверься ему.

Его слова звучат утешительно, но мне всё равно тревожно. Я благодарно киваю, понимая, что не могу ответить. Александр, как всегда, не настаивает, и мы продолжаем сидеть в тишине, слушая шум моря.

Вечером я собираюсь лечь спать пораньше. В голове пульсирует усталость, тело гудит от пройденных процедур. Но только я укладываюсь на подушки, как звонит телефон. На экране имя Лиды.

– Привет, подруга, как дела?

– Лида, что случилось? – спрашиваю, едва нажав на кнопку ответа.

Обычно она звонит в хорошем настроении, чтобы подбодрить, но сегодня в её