и пренебрежительно прыснули. Умная псина, понимает... И тогда я решил позлить его.

— Попробуем рассуждать логически, — сказал я. — Слово Барбос пишется слева направо. Значит, левая — Бар, а правая — Бос. То есть черная голова — первый слог, а белая — второй. Выходит, черная голова у тебя старшая.

Белая голова возмущенно тявкнула, зато черная удовлетворенно заворчала.

— Вот и разобрались, — сказал я.

Но это я думал, что разобрались, на самом деле получилось по-другому. Внес я сумятицу в собачьи души, объединенные в одном теле. Белая голова обиженно взвизгнула, черная рыкнула на нее, на что белая зашлась возмущенным лаем и укусила черную за ухо. Черная не осталась в долгу, куснула белую за шею, и через мгновение пес уже вертелся на месте, с рычанием и визгом кусая самого себя за что ни попадя.

— Ты что это, женишок, вытворяешь?! — услышал я из-за спины, вздрогнул от неожиданности и обернулся.

Сзади, облокотившись о штакетник, стояла Лия и зелеными глазами недобро смотрела на меня.

— Ничего особенного, — пожал я плечами. — Помог Барбосу разобраться, какая из голов у него старшая.

— Барбос! — прикрикнула Лия. — Прекрати немедленно!

Барбос замер, повернул к Лие головы.

— Он прочитал твое имя слева направо, и получилось, что черная голова — первый слог, а белая — второй? — спросила она.

Головы рыкнули. Одна возмущенно, другая удовлетворенно.

— Повернись ко мне спиной! — приказала Лия.

Барбос нехотя развернулся.

— А теперь, глядя сзади, получается, что белая голова Бар, а черная Бос, — подвела итог Лия.

Рычание голов стало недоуменным. Затем белая голова радостно взвизгнула и лизнула черную в нос. Черная голова недовольно заворчала, но тоже лизнула белую.

— Меньше слушай всяких пришлых! — посоветовала Лия.

Две пары собачьих глаз посмотрели на меня, и Барбос негодующе рыкнул обеими глотками. Затем подошел ближе, развернулся, задними лапами побросал в меня комья земли и с чувством полного презрения к моей персоне потрусил своей дорогой.

— Получил, женишок? — язвительно заметила Лия. — В следующий раз наука будет.

— Что ты, Лиечка, я не хотел ничего плохого! — соврал я и состроил искреннюю мину.

— Так я тебе и поверила! — фыркнула она. — Эксперименты проводишь. И кто только догадался пригласить на праздник уфолога?

То, что она знала о моей профессии, кое о чем говорило, но я не стал интересоваться, откуда ей это известно, предчувствуя, что ответа не получу. Наоборот, решил подыграть и частично сознаться.

— Какой же это эксперимент? — недоуменно развел я руками. — Просто небольшой психологический тест...

— Будешь продолжать в том же духе, — предупредила Лия, — и на тебе психологический тест поставят. Сюда приезжают отдыхать, а не экспериментировать.

Обещание было твердым, и я в него поверил. Но ломиться напролом, выспрашивая, кто и зачем будет проводить на мне эксперименты, не стал. Интуиция подсказывала, что прямыми вопросами ничего не добиться.

— На мне уже провели психологический тест, — повел я головой в сторону беседки, где Дормидонт Александрович с Александрой Дор-мидонтовной продолжали гонять чаи.

Лия саркастически скривила губы.

— Разве это психологический тест? Это даже не цветочки, после которых ягодки, — вкрадчиво заверила она, и ее многообещающий тон мне категорически не понравился.

— Больше не буду, — клятвенно соврал я и перевел разговор на другую тему: — Лиечка, а это правда, что здесь собираются размещать аттракционы?

Лия посмотрела на меня внимательным взглядом. Большие зеленые глаза потемнели, и мне показалось, что она не только видит меня насквозь, но и читает мысли. Как назло, в этот момент подумалось, какого вкуса у нее окажутся губы, если я ее поцелую? Ничего глупее в голову прийти не могло, и если бы я умел краснеть, то непременно стал бы пунцовым.

— Аттракционы... — загадочно усмехнулась Лия и отвела взгляд. — По-моему, тебя сейчас вовсе не аттракционы интересуют...

Покраснеть я не покраснел, но по спине пробежал холодок. Неужели на самом деле умеет читать мысли?!

— Будет тебе сейчас аттракцион, — неожиданно пообещала она и кивнула в сторону косогора.

Я обернулся. Худой как жердь старик и пухлый мальчишка взобрались на косогор и теперь стояли на том самом месте, с которого вчера тракторист Василий Пятое Колесо К Телеге свалил с прицепа макет летающей тарелки. Мальчишка поддерживал велосипед, а старик пытался взгромоздиться на седло. Издалека они были чем-то похожи на старика Хоттабыча и Вольку. Или на Дон-Кихота и Санчо Пансу в современной одежде. Только вместо Росинанта верный оруженосец помогал рыцарю печального образа взобраться на велосипед с крыльями. Старик и так и сяк пытался пристроить длинные ноги на педалях, но колени постоянно упирались в крылья и у него ничего не получалось. Тогда он вытянул ноги вперед и рукой отстранил верного оруженосца.

— И-эх, сейчас полечу!!! — восторженно крикнул худосочный дедуган.

— Без дрынобулы... — начал было верный-неверный оруженосец, но дед уже покатился вниз, и предостережение заглушил залихватский крик:

— И-и-эх!!!

Подпрыгивая на кочках, велосипед катился под гору все быстрее, обтянутые вощенной папиросной бумагой крылья начали трепетать... Вдруг велосипед вместе со стариком оторвался от земли и полетел. Но летел недолго. Достигнув подножия косогора, велосипед клюнул носом в землю и, ломая крылья, перевернулся, а старик кубарем покатился по траве.

— Разбился! — ахнул я, вскакивая с завалинки.

— Да что ему будет, — хладнокровно заметила Лия, — в первый раз, что ли?

Я ошарашенно посмотрел на нее и снова перевел взгляд на косогор. Пока мальчишка стремглав спускался по косогору, старик вскочил на ноги и, потрясая отвалившимся велосипедным рулем, заорал:

— Я летел! Ты видел, как я летел?! Все видели?!!

Он повернулся к нам.

— На кочке подбросило... — пробормотал я.

— Ты в этом уверен? — насмешливо спросила Лия.

Я покосился на нее и снова перевел взгляд на торжествующего деда. А чем еще можно было объяснить полет деда на велосипеде с крыльями, кроме как прыжком с естественного трамплина? В то же время, положа руку на сердце, я не мог поклясться, что было именно так. Всякого успел насмотреться в Бубякино.

Мальчишка добежал до места крушения и стал собирать с травы обломки крыльев.

— Такой экспонат угробил... — плаксивым басом заныл он. — Говорил же, не стоит пытаться без дрынобулы...

— При чем тут дрынобула?! — визгливо возмутился старик. — Ты видел, как я летел?! Парил!!!

— Аки орел... — насмешливо заметил я и, повернувшись к Лие, спросил: — А что такое дрынобула?

Лия досадливо поморщилась.

— С подобными вопросами к девушкам не обращаются.

Я икнул и прикусил язык. Ни черта себе ответ! Что же это может быть такое, которое продается на барахолке, способствует полету чего угодно и в то же время смущает девушек?

— Извини, не знал... — растерянно пробормотал я, опуская глаза.

Тонкие длинные