Строчки прыгали перед глазами. Я никак не могла уловить смысл — приходилось перечитывать по нескольку раз.

«Та особа, о которой ты спрашиваешь — воровка и развратница. Зовут ее Жизель. Сбежала от мужа с полюбовником. Перед этим обобрала его до нитки. Забрала все сбережения, что супруг копил на открытие новой лавки. Оставила ему двоих маленьких детей. Три года уже минуло, а о ней ни слуху, ни духу. Полюбовник, сказывают, бросил её, как деньги кончились. Так что где-нибудь в глуши скрывается, гнева мужа боится…

Я воровка. Развратница. Бросила двоих детей…

Листок задрожал в моих пальцах. Меня затошнило. Я сама себе стала противна. Как я могла оставить своих детей? Обокрасть мужа? Неужели вся моя прошлая жизнь — это сплошная ложь и грязь?

Слёзы текли по щекам, но я даже не вытирала их. Я долго сидела на полу, сжимая проклятое письмо, пока не поняла — я не могу это держать в себе.

Лейстер ещё не спал. В его кабинете горел свет.

Я поднялась, кое-как вытерла лицо и, не давая себе времени передумать, направилась к нему.

Дверь была приоткрыта. Я постучала.

— Войдите.

Он сидел за столом, перед ним лежали какие-то бумаги. Увидев меня, отложил перо.

— Что-то срочное? — спросил холодно.

— Да, — я сжала письмо в кулаке. — Я хочу вам кое-что показать. Если после этого вы укажете мне на дверь… я пойму.

Он приподнял бровь.

— Вы о чём, Жози?

— О своём прошлом. Я узнала, кто я такая. Эдриан узнал… вот.

Я протянула ему письмо. Лейстер взял, развернул, прочитал. Хмыкнул.

— С чего вы взяли, что это про вас?

— Так многое сходится… — прошептала я. — Эта женщина пропала три года назад. Я тоже потеряла память три года назад. У нас имена похожи. У меня дочь… а там — двое детей. Я могла… могла бросить своих детей, милорд. Обокрасть мужа. Я — чудовище.

Голос сорвался. Я всхлипнула, прикрыв рот ладонью.

— Мне нужно поехать туда. Объясниться. Убедиться окончательно. Я не могу жить, не зная…

— Не говорите ерунды, Жози, — резко перебил Лейстер. В его голосе явно слышалось раздражение.

Но меня уже прорвало.

— Вы не думайте, я действительно ничего не помню. И с Эдрианом… сегодня он позвал меня в сад, я думала, мы просто погуляем. А он стал говорить, что всё вам расскажет, потребовал, чтобы я стала его…

— Любовницей? — закончил за меня Лейстер.

Я кивнула, опустив глаза. Повисла тишина.

— Он вам нравился? — вдруг спросил Лейстер.

Вопрос застал врасплох. Слёзы на секунду высохли от удивления.

— Эдриан? — я растерянно моргнула. — Раньше казался приятным… но теперь я так не думаю.

Лейстер долго смотрел на меня. Потом вытащил из кармана чистый платок и молча протянул мне.

Я взяла его дрожащими пальцами.

— Не нужно никуда ехать, — произнес он. — Я почти уверен, что та женщина — не вы. К тому же… я уже близок к тому, чтобы разгадать вашу тайну.

— Правда? — я подняла на него глаза, и в них, наверное, было столько надежды, что он отвернулся. И мне показалось, что смутился. Потому что продолжил неожиданно мягким голосом.

— Да. Обещаю, скоро вы узнаете правду.

Я прижала платок к губам, пытаясь сдержать новые слёзы.

— Я так вам благодарна… За всё. За то, что поверили. Что не прогнали меня сразу. За то, что позволили остаться с Мири. За…

Слова застряли в горле. Я просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как внутри всё дрожит от облегчения.

— Достаточно, Жози. Не нужно меня благодарить, — кажется, он смутился еще больше. Прикусил губу, старательно избегая моего взгляда.

Я не стала заострять на этом внимание. Немного все же удивилась, что оказывается не такой уж он надменный и холодный. Значит, в его груди всё-таки есть сердце.

Я практически выпорхнула из его кабинета. На цыпочках прошла в спальню Криса. Он спал, свернувшись клубочком под одеялом. Невольно представилось, каким Лейстер был в детстве. Наверное, таким же упрямым, живым… и до невозможности очаровательным малышом с синими глазами.

Я поправила одеяло. Коснулась пальцами волос и Крис улыбнулся во сне. Такой забавный. Я не удержалась и улыбнулась в ответ.

— Как бы я хотела, чтобы у Мири был такой брат… — прошептала едва слышно.

Я подняла голову и вдруг заметила на пороге Лейстера. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и пристально смотрел на меня.

И что-то такое было в его лице, отчего сердце пропустило удар. А потом понеслось вскачь, как бешеное.

20

Прошло несколько дней.

К моему огромному удивлению, Лейстер вдруг начал вести себя… по-другому. Теперь почти каждое утро он завтракал вместе с нами, а уже потом уезжал по своим делам. И первое время я все ждала подвоха. Резкости. Насмешки. Очередного ледяного взгляда, от которого внутри все сжималось.

Но ничего такого не происходило. Он вел себя безупречно вежливо. А что самое невероятное — уволил Эдриана.

За столом он общался с Крисом, терпеливо слушал бесконечную болтовню Мири, а та, кажется, окончательно решила, что лорд Лейстер создан исключительно для того, чтобы внимать ее рассказам.

Я уже понадеялась, что наконец воцарилось спокойствие. Но не тут-то было.

Однажды утром Лейстер огорошил меня известием:

— Сегодня у нас будут гости. Соседи. Вы их уже видели, они приезжали в монастырь. Приедет леди Эления, её брат Грег с женой и маленькой дочкой.

Я вспомнила девушку, которая тогда смотрела на Лейстера с таким обожанием.

— Справитесь, Жози? — он приподнял уголки губ.

— Не сомневайтесь, милорд, — с достоинством ответила я.

Как же сильно я потом жалела о собственной самоуверенности.

Гости приехали к полудню.

Леди Эления — стройная, темноволосая, с бархатными глазами — вышла из экипажа первой. Увидев меня, она на мгновение замерла, а потом натянуто улыбнулась.

— Кажется, мы где-то встречались.

— Да, в монастыре, — ответила я.

— Ах да… вы та женщина, что потеряла память, — она перевела взгляд на Лейстера и тут же забыла о моём существовании. — Лорд Лейстер, как я рада вас видеть!

Потом взрослые ушли в беседку в саду, оставив детей под моим присмотром. Я сразу заметила, как Эления старается держаться ближе к Лейстеру, смеётся чуть громче обычного и то и дело касается его руки. Она явно хотела понравиться.

С нами осталась пухлая капризная девочка лет пяти — дочь Грега. Её звали Амалия. В руках она сжимала куклу с фарфоровой головой, в пышном розовом платье и с длинными золотистыми волосами.

Мири смотрела на куклу так, будто увидела чудо.

— Можно потрогать? — робко