– Поздравляю с первым подъёмом, – услышала я голос и обернулась к Вейне. Девчонка, как всегда, не улыбалась, она серьёзными глазами смотрела на меня, а в руках сжимала спрингклинг. На ней надет короткий топ и брюки. Её живот был рельефным и твёрдым, да и мускулы на руках указывали на то, что девчонка много занимается.

– Вейна, ты, случайно, не знаешь, остался ли в живых кто-нибудь из семьи Хансенов? – спросила я вдруг.

– Хансены? – переспросила Вейна и задумалась. Я посчитала нужным уточнить:

– Это те, которые были Озарёнными до нас с отцом.

– Ааа, – Вейна тут же поняла, о ком идёт речь. – В живых оставалась только мать Андерса, но…

– Что – но? – спросила я, подавшись вперёд.

– Когда её сын не справился с подъёмом, Мыслящие полагали, что он навёл на нас немилость Снежного бога. Они лишили Амалию лимита и…

– …и она стала Пропащей, – закончила я за девчонку, и та кивнула. Ледоступы вспоминали о Пропащих со страхом.

– Вряд ли она выжила, ей бы сейчас было лет за восемьдесят, – добавила Вейна.

– Ну а если она выжила, то живёт сейчас за Переломной чертой, – задумчиво произнесла я, смотря на тренировочную площадку, но не видя перед собой Оборонителей и их учеников. Перед моим взором то и дело возникало пламя из ледяного камина в Цитадели.

– Ты что задумала? – вывел меня из размышлений голос Вейны. – Ты же знаешь, что за Перелом можно ходить только Оборонителям и то в случаях возникновения нужды в спасательных операциях.

– Знаю, – отмахнулась я. – Конечно, я туда не собираюсь, я не сошла ещё с ума. Просто интересно узнать чуть больше об Озарённых, которые были до нас. Ледоступы всякое поговаривали раньше, вот я и поинтересовалась.

Я постаралась улыбнуться Вейне, но, видимо, улыбка получилась вымученной. Девчонка покачала головой, что-то пробормотала себе под нос и поспешила на тренировочную площадку. Я проводила её взглядом. Девчонка встала напротив Брауна, уверенно держа перед собой клинок. Конечно, исход их боя известен – Вейне тоже не удастся сразить лучшего из лучших.

Я же не могла сегодня оттачивать бой на спрингклинге, мои мысли витали слишком далеко. Я поспешила домой в надежде, что отец уже проснулся и сегодня твёрдо стоит на ногах, чтобы дать мне ответы на появившиеся новые вопросы, которые в нашем крае почему-то запрещено задавать.

Глава 12

Я выдохнула с облегчением, увидя сидящего за столом отца. На его щеках играл нездоровый румянец, несвойственный Ледоступам. Все мы отличались своей бледной кожей, которая даже казалась прозрачной.

Руки отца всё ещё подрагивали. Он кутался в плед, перед ним стояла кружка с каким-то отваром.

– Отец! – начала я, присаживаясь напротив него. – Нам нужно поговорить!

Голос отца вновь был тихим, но мне удалось расслышать его слова:

– А я тебя как раз жду, Скади. Молодец, справилась с подъёмом, я в тебе и не сомневался. Не зря Снежный бог отметил своим благословением именно нашу семью.

– Отец, подношения Снежному богу… – начала я, но он перебил меня:

– И я про них хотел поговорить. Вот, держи. – Он вытянул из складок своего пледа трясущуюся руку и протянул мне небольшой лист белоснежной бумаги. В Ледоморе бумага очень ценилась: Ледоступам не из чего её изготавливать, приходится довольствоваться бумагой, которую нам для обмена приносили цветочники и солнцелюбы. По этой причине у нас в царстве практически не было книг. Я помню, как отец учил меня читать и писать, выводя льдинкой на снегу буквы и цифры. Хотя отцу по наследству достались свитки с разными историями, только они уже были настолько старыми, что прочесть их можно с трудом.

Я не успела взять лист из слабых пальцев отца – тот выпал и устремился на пол. Отец попытался наклониться, но застонал, и я поспешила ему на помощь, подхватив листок.

– Что это? – спросила я, мельком взглянув на листок и дожидаясь ответа.

– Думаю, до следующего явления я встану на ноги, – произнес Гифф. – Но я всё ещё слаб. Мазь Мыслящих помогает, но она не мгновенного действия. Тут нужно набраться терпения и не бежать впереди разъярённого юккона.

– От чего лечит эта мазь? – спросила-таки я, вспомнив про небольшую невзрачную баночку.

– Сейчас это не важно, – отмахнулся отец, и я решила, что ещё вернусь к этому. Должны же Мыслящие понимать, от чего лечат моего отца? – Сбор подношений уже нужно начинать, если мы хотим успеть наполнить сундук к следующему явлению Кристальной луны.

Тут я уже не удержалась и взглянула на листок. Мелким шрифтом на нём был выведен список:

Рыба с дальней Хладной реки – 3 дня в неделю

Фрукты из Осенрада – не менее 10 разных плодов

Звёздное полотно из Летосвета – поспрашивать у Ледоступов

Я пробежала взглядом по списку и хмуро уставилась на отца.

– Что-то не так? – спросил отец, заметив моё недовольство.

Раньше бы этот список не вызвал у меня недоумения. Я знала, точнее, думала, что знала всё о подношениях Снежному богу. Отец действительно трижды в неделю уходил к Хладной реке, порой задерживался там и дольше, если улов был плохим. И про плоды я от него слышала ещё маленькой. Древо Сефирот открывало свои врата лишь раз в четыре месяца, а подъём совершать надо было каждый месяц, приходилось искать оставшиеся фрукты у запасливых Ледоступов. Вкус у замороженных фруктов был не таким насыщенным, но ничего не поделаешь.

Но после того, как я совершила подъём самостоятельно и увидела содержимое сундука, этот список – настоящая насмешка мне в лицо. Хотелось разорвать его на мелкие кусочки! Но я понимала, как сильно расстрою отца.

– Ты уверен, чтоэто всё нужно Снежному богу? – осторожно спросила я у отца, внимательно следя за его реакцией. Не могла же я признаться, что нарушила правила и заглянула в сундук!

– Скади, уже много веков, от явления к явлению, Озарённые собирают подношения для Снежного бога, – удивлённо произнёс отец. На его лице читалось неподдельное удивление. Он не врал мне. Или же я недостаточно хорошо знала своего отца. – Что тебя смущает в этом списке? Ну да, с фруктами уже началась беда… но их ещё можно отыскать у бережливых Ледоступов, поспрашивай у Эрлингов или…

– Мне нужно уходить к Хладной реке и собирать фрукты с звёздным полотном? – спросила я, перебив отца. – И этим ты обычно занимаешься? И все Озарённые до нас занимались этим?

– Скади, твои вопросы очень… странные, – заметил отец. –