штат прислуги, отправив всех по своим рабочим местам. С нами остались только лакеи, принявшие верхнюю одежду. Двигались они споро. Но руки у всех подрагивали.

— Что у вас произошло? – спросил Максимильян, обратившись к дворецкому, а я подняла взгляд и увидела Штефана, застывшего на верхней ступеньке главной лестницы.

Рядом с мальчиком стояла его няня. Бедняжка была бледна и цветом лица могла поспорить с Уве фон Дитрихом.

«Итак, — поняла я, — если исходить из слов слуг, Штефан нарушил обещание и во время нашего отсутствия покидал пределы особняка».

«И, скорее всего, увидел вампиров!» — тут же подсказала интуиция.

— Молодой господин Штефан велел нам не покидать пределы особняка и даже запретил выходить наружу, — отрапортовал графу старший дворецкий.

Максимильян кивнул и, словно ощутив присутствие племянника, поднял взгляд, безошибочно устремив его на мальчика.

Следует отдать должное юному маркграфу: он с достоинством выдержал взор дяди и даже спустился в холл. Но мальчишка был бледен и явно боялся недовольства фон Эберштейна больше, чем угрозы от каких-то там кровопийц.

— С возвращением, — произнес мальчик, глядя только на Макса.

— Мы после поговорим, — ответил фон Эберштейн, и я поняла, что граф принял правильное решение, отложив разговор с племянником.

— Ступай к себе, — добавил Максимильян, а Уве оглянулся на меня и устало улыбнулся.

Кажется, мы все нуждались в хорошем отдыхе. И я в том числе.

Поднявшись в выделенные мне покои, я первым делом привела себя в порядок, сменив платье и искупавшись в ванне. Затем позволила себе немного отдохнуть, а когда прилегла на кровать, всего на секундочку прикрыв глаза, даже не заметила, как уснула.

Меня разбудила служанка, сообщившая, что близится время ужина. Обед я честно проспала, но нисколько не жалела об этом.

Итак, впереди последняя трапеза в особняке и предстоящий разговор с графом фон Эберштейном.

Прежде чем покинуть комнату, я достала сумку и попросила горничную сложить в нее мои вещи. Служанка, конечно, удивилась, но не сказала ни слова. Я же обвела взглядом свое пристанище и, вздохнув, решительно вышла в коридор.

В обеденном зале уже был накрыт стол. Штефан сидел на ковре у камина, а граф и барон пили вино, разговаривая о чем-то в стороне. Едва я сделала несколько шагов по залу, как Максимильян оборвал фразу на середине, нашел меня взглядом и улыбнулся.

— Вы выглядите отдохнувшей, госпожа Вандермер, — произнес граф.

Благодарно улыбнувшись в ответ, я первым делом подошла к мальчику. Штефан ужом взвился на ноги, взглянул на меня рассеянным зеленым взглядом и тут же опустил голову.

— Все в порядке, — сказала я мальчику и ласково коснулась его рыжей макушки.

— Я виноват, — тихо ответил он.

— Не мне судить. Ты давал слово дяде. – Я еще раз погладила мальчика и посмотрела на фон Эберштейна.

Кажется, в отличие от нас с Уве (барон выглядел вполне свежим. Видимо, тоже выспался) Максимильян по возвращении так и не отдохнул. Я вспомнила, что у графа накопилось достаточно дел. Не сомневаюсь, Макс распорядился отправить тело бедной Эльки в Любке и, вероятно, следом послал помощь жителям деревеньки. Это было вполне в его стиле.

— Пройдемте к столу, — пригласил нас Максимильян и подошел ко мне, чтобы лично проводить и придвинуть стул. Я невольно насторожилась и заметила, что Уве с подозрением поглядывает на друга. Кажется, граф делал все, чтобы стало заметно его особое ко мне расположение. Или таким образом пытался лишний раз убедить меня остаться?

Я хмыкнула.

Скоро фон Эберштейн узнает мою тайну и, возможно, сам попросит меня покинуть дом Штефана.

За время ужина мы почти не разговаривали. Маленький маркграф, словно ощутив напряжение, повисшее в воздухе, то и дело бросал взгляды то на меня, то на дядю и на его друга.

Я же мысленно готовилась к предстоящему разговору и понимала: мне станет легче, когда граф узнает правду.

Но вот слуги забрали закуски, принесли горячие блюда. Затем на смену пришел чай, а еще спустя полчаса в зал явилась госпожа Лисл, чтобы увести Штефана и уложить спать.

Мальчик попрощался со всеми, а уходя, задержал на мне свой взгляд. Выглядел при этом юный маркграф очень взволнованно. Явно чувствовал: что-то не то. И ему это не нравилось.

Когда я уже было решила, что сейчас Максимильян встанет из-за стола и пригласит нас с Уве к себе в кабинет, Штефан вдруг вернулся. Он бегом бросился ко мне, порывисто обнял и тихо спросил:

— Вы же меня не покинете, госпожа Вандермер?

Я вспомнила нашу первую встречу и нежелание маркграфа учиться под моим началом. Кажется, наши отношения заметно изменились в лучшую сторону. И тем важнее для меня безопасность мальчика.

Осторожно погладив Штефана по волосам, я произнесла:

— Спокойной ночи, господин маркграф.

Он отстранился. Пристально посмотрел на меня зеленым взором, кивнул и с надеждой произнес:

— Я буду ждать наши занятия. Я буду стараться, госпожа Вандермер.

Улыбнувшись, я снова не решилась солгать и проследила, как мальчик покидает зал. У выхода он обернулся, еще раз взглянул на меня, а потом пошел за госпожой Лисл, которая все это время терпеливо ждала своего подопечного.

Глава 6

В кабинете графа фон Эберштейна горел камин. Неназойливо трещали дрова, распространяя тепло в помещении. Пламя отбрасывало оранжевые блики, а в воздухе ощутимо пахло хвоей – это Уве, то ли забавы ради, то ли еще по какой причине, бросил жадному огню еловую ветку.

Слуги принесли в кабинет чай и выпечку, после чего ушли, оставив нас втроем.

Я заняла стул за столом как раз напротив его светлости. Барон расположился в кресле у камина, предварительно развернув его так, чтобы видеть нас с Максимильяном.

— Чаю? – любезно предложил фон Эберштейн и, отмахнувшись от моей попытки разлить напиток по чашкам, сделал это самолично.

— Я бы предпочел что-то покрепче чая, — заметил вампир, но Макс и бровью не повел.

— Ладно, — правильно истолковал молчание друга Уве, — чай так чай. Кто же против?

Я не сдержала улыбку и поблагодарила графа.

— Итак, мне кажется, пришло время нам серьезно поговорить, — опустившись на свой стул, изрек фон Эберштейн. – Уве, ты ведь еще не в курсе, что госпожа Вандермер намеревается покинуть нас? – спросил граф, бросив взгляд на барона.

Фон Дитрих перестал улыбаться и подался вперед.

— Мое решение продиктовано только беспокойством за вас