Эволюционная стратегия Мимика — мимикрия. В первые месяцы жизни детёныш выглядит как безобидный пушистый комочек с огромными глазами, потому что в Тёмных Зонах всё, что выглядит опасным, сжирается в первые сутки.

Маскировка под беспомощного котёнка позволяет Мимику выживать до первой линьки, после которой он сбрасывает пушистую шкурку, отращивает хитиновый панцирь и превращается в одного из самых агрессивных кислотоплюющих хищников размером с крупную рысь.

Но до линьки (а этот экземпляр был явно в стадии «вот-вот») Мимик уже вырабатывал кислотный секрет. Слабее, чем у взрослого, но достаточный, чтобы прожечь чугун, пластик, линолеум и, при удачном стечении обстоятельств, газовую трубу.

Барыга на Птичьем рынке знал, что продаёт. Знал и избавлялся — быстро, за бесценок, потому что держать Мимика в начале линьки означало рисковать собственной квартирой. Проще сбросить наивному покупателю и исчезнуть.

Панкратыч купил, по сути, живую ручную гранату с выдернутой чекой. И отнёс её к себе на кухню.

— Семён Панкратович, — сказал я, и голос переключился сам — из режима «терпеливый врач» в режим «главврач отделения, экстренная ситуация». — Когда это произошло?

— Час назад где-то.

— С момента покупки до инцидента — сколько?

— Минут двадцать. Пока корзинку искал.

— Плевков было сколько?

— Два. Один в сковородку. Второй — когда я швабру сунул. Прожгла до самого крепления, — вздохнул он.

— После второго плевка — затихла?

— Забилась под холодильник. Шипит. Тихо. Иногда бурчит. Я слышал, как паркет трещит — тварь плавит лак, наверное.

Я кивнул. Картина складывалась.

Два плевка за двадцать минут — нормальная частота для перепуганного детёныша в предлинечной стадии. Кислотный резервуар у малыша маленький, на три-четыре выстрела, после чего ему нужно время на регенерацию. Сейчас он, скорее всего, опустошил запас наполовину и забился в укрытие, чтобы переждать стресс.

Это хорошо. Пустой резервуар — меньше риска. Но это временно. Через час-полтора секреция восстановится, и у Мимика снова будет чем плеваться.

— Газ на кухне вы перекрыли? — уточнил я.

Панкратыч моргнул.

— Нет.

— Это зря. Ладно будем надеяться ничего не произойдет. Но тогда нам нужно спешить. Я повернулся к шкафу с оборудованием. — Ксюша, подай мне чемоданчик. Экстренный. Верхняя полка, чёрный кейс.

Ксюша, до этого момента простоявшая у стены с выражением человека, наблюдающего за запуском космической ракеты, встрепенулась и полезла на полку. Руки тряслись, но кейс она сняла и подала, ничего не уронив, что само по себе было маленьким чудом.

Я открыл кейс на столе и начал собирать.

Кевларовые перчатки до локтей — плотные, армированные эфирным волокном, с усиленными ладонями. Я купил их три дня назад для работы с арахнидами. Кислотоустойчивые, рассчитанные на PH до полутора. Мимик плюёт примерно единицей, так что запас есть, но небольшой.

Щелочной спрей — алхимический нейтрализатор на основе натриевого гидроксида с буферной добавкой. При контакте с кислотой мгновенная реакция, пена, нейтрализация. Три заряда во флаконе.

Кусок сырого мяса из холодильника — говядина, граммов двести. Не для еды. Мимик — хищник, и голодный детёныш в стрессе реагирует на запах свежего белка инстинктивно: пока ест — не плюётся, челюсти заняты, кислотный канал перекрыт глотательным рефлексом. Окно в тридцать-сорок секунд, за которые нужно успеть.

Термозащитный фартук, на всякий случай. Мимик мог и полыхнуть, если первая линька зашла дальше, чем я предполагал.

— Михаил Алексеевич! — Ксюша стояла рядом, глаза за очками горели тем самым огнём, который я уже научился распознавать и бояться, — огнём энтузиазма, который у Ксюши Мельниковой обычно предшествовал катастрофе. — Я тоже хочу пойти! Я могу помочь! Буду ассистировать! Я же ваш ассистент!

— Нет, — отрезал я.

— Но Михаил Алексеевич! Я могу подержать что-нибудь! Или подать инструмент! Или… или…

— Ксюша, — я застегнул кейс и посмотрел на неё. — Кислотный Мимик в предлинечной стадии плюётся секретом с PH около единицы. Это уровень концентрированной соляной кислоты. Если он попадёт тебе на кожу, будет химический ожог третьей степени. Если попадёт на одежду — прожжёт до тела за две секунды. Если попадёт в глаза…

Я сделал паузу.

— Если попадёт тебе в очки, от них останутся воспоминания. А от глаз ничего, — добавил я.

Ксюша побледнела. Рот закрылся.

— Ты остаёшься здесь, — продолжил я. — Держишь оборону. Закрой дверь на замок, никого не впускай. Если придут клиенты — запиши имя и номер, скажи, что врач на выезде. Плановую инъекцию Пуховику сделаешь сама — третий шприц слева, подкожно, между лопаток, ты видела, как я делаю. Справишься?

Она сглотнула. Кивнула. Очки съехали, и она машинально поправила их, и пальцы оставили на стекле отпечаток.

— Справлюсь. Только… будьте осторожны. Пожалуйста.

— Буду, — соврал я.

Осторожность при работе с Кислотным Мимиком, понятие относительное. Всё равно что быть осторожным, разминируя снаряд: либо получится, либо… но об этом лучше не думать.

Панкратыч поднялся со стула. Он провёл в нём минут десять, а выглядело так, будто час. Глубокие складки на лице разгладились, плечи расправились, и в глазах снова появился тот колючий, командирский блеск, который исчез на пороге. Понял, что помогут. Понял, что не одному придётся воевать с кислотной тварью под холодильником.

— Идём? — спросил он тоном человека, готового идти в бой.

Я закинул кейс на плечо, сунул пакет с мясом в карман куртки и кивнул.

— Идём.

Дверь закрылась. Ксюша осталась внутри — я видел через стекло, как она прижалась носом к двери и провожала нас взглядом.

На улице моросил дождь. Панкратыч шагал рядом и молчал. Но молчал уже по-другому: не растерянно, а сосредоточенно, как молчат перед операцией.

Его дом был в трёх минутах ходьбы. Пятиэтажка, кирпичная, с обшарпанным фасадом и лестницей, на которой пахло кошками и варёной капустой. Второй этаж, железная дверь с тремя замками. Панкратыч открывал их быстро, привычно, и руки у него больше не дрожали.

— Кухня прямо по коридору, — сказал он, пропуская меня вперёд. — Тварь за холодильником. Я дверь на кухню прикрыл и полотенцем щель заткнул. Подумал — мало ли, расползётся.

Грамотно. Военная логика: изолировать угрозу, минимизировать ущерб, ждать подкрепления.

Я вошёл в коридор. Пахло чем-то кислым, едким, с химическим привкусом, от которого запершило в горле. Запах мимиковой кислоты — характерный, ни с чем не спутаешь: смесь уксуса, жжёного пластика и горячего металла.

Дверь на кухню была прикрыта. Из-под неё торчало мокрое полотенце, и