Договорить она не успела, дверь снова распахнулась, и в гостиную вошла Ю. В маленьком черном платье, изящных лодочках и со строгим пучком на голове выглядела она необычно и не слишком уверенно. Было очевидно, что джинсы и кеды для неё гораздо привычнее, но следовало признать, что и платье смотрелось на ней вполне органично.

– Спасибо, – сказала Клавдия и удовлетворенно кивнула.

Ю кивнула в ответ и снова плюхнулась в кресло.

Глава 7

Похороны Элены прошли на удивление спокойно. Служба охраны не подпускала журналистов слишком близко к скорбящему семейству. До Алекса долетали лишь единичные выкрики с той стороны. В основном вопрошающие обращались к Акулине. Наверное, из чувства журналистской солидарности. Акулина даже дала маленькую пресс-конференцию перед самым началом церемонии, предложила следить за её блогом и её подкастами. Не была б она блогером…

Гроб с телом опускали в землю в полном молчании, ни у кого из присутствующих не нашлось для Элены добрых слов, все они с каменными лицами отбывали тяжкую повинность, рассредоточившись вокруг вырытой в земле ямы, согласно вновь созданным коалициям. Так уж вышло, что Алекс, Ю и Клавдия оказались на одной стороне. Изгои и чужаки в благородном семействе. Факт этот волновал Алекса меньше всего. Он то и дело поглядывал на экран своего мобильного, надеясь и одновременно опасаясь получить сообщение из больницы.

А в Логове их уже ждал накрытый поминальный стол.

– Ничто так не способствует аппетиту, как похороны! – провозгласил Демьян, прихватывая с серебряного подноса бокал с шампанским.

Воспользовавшись всеобщим оживлением, Ю куда-то исчезла, но через пару минут вернулась в гостиную в джинсах и футболке с банкой энергетика в руке. Кстати, выглядела она уже гораздо лучше. Встретившись взглядом с Алексом, она едва заметно кивнула, а он вдруг подумал, что так и не позвонил тёте Рае, не сообщил ей о несчастье. Тётя Рая – женщина суровая, но чувствительная, и будет лучше, если она узнает всё от него, а не от чужих людей.

Он нашарил в кармане телефон и вышел на свежий воздух. Разговор с тётей Раей был недолгий и тяжёлый. Она сначала отказывалась верить, потом расплакалась, а потом начала утешать самого Алекса. Словно он был маленьким мальчиком и нуждался в утешении. Или нуждался? В конце разговора тётя Рая постановила, что будет приезжать в Логово каждый день, чтобы, когда Андрей Сергеевич поправится и вернётся домой, всё было на высшем уровне. За Лаки она тоже обещала присмотреть, хоть пёс и не особо нуждался в присмотре. Алекс не стал спорить. Каждый из них справлялся с горем, как умел.

Когда Алекс нажал на отбой, над его головой послышался истошный визг. Визг доносился из распахнутого настежь окна музыкальной комнаты. Алекс ухватился руками за подоконник, подтянулся и забрался внутрь, решив, что так будет быстрее. Крик к тому времени перешел в громкие, истеричные всхлипывания.

Эту горничную Алекс видел впервые. Наверное, Арнольд нанял её в помощь основному составу. Она была курноса и круглолица. Униформа сидела на ней скверно, да и сама она плохо вписывалась в изящный интерьер музыкальной гостиной. Но было здесь кое-что, что вписывалось в интерьер ещё хуже. Вообще не вписывалось!

Мёртвое тело лежало у резных ножек фортепиано. Рядом на паркетном полу валялась бутылка коллекционного виски. Большая часть напитка пролилась, на дне оставалась лишь самая малость.

– Меня послала… – горничная заговорила и громко икнула. – Повариха велела найти… – Она смотрела на распластанное на полу тело и часто-часто моргала.

А вот эту мертвую горничную Алекс знал, в Логове она служила уже лет десять, была исполнительной и прилежной, часто оставалась поработать сверхурочно. Кажется, она была одинока. Кажется, жила в Трёшке и не слишком любила свой дом и своё тамошнее существование. Кажется, Алексу рассказывала о ней всезнающая тётя Рая. А иначе, откуда у него вся эта информация? Уж точно не от обитателей Логова, которые едва ли знали прислугу в лицо. Вот он благодаря тёте Рае знал. И не только в лицо, но даже по именам.

Эту мёртвую горничную звали Анжелой, и среди множества её достоинств затесался один маленький, но существенный недостаток. Горничная Анжела любила выпить, о чём красноречиво говорила сеть капилляров на её щеках и носу. Наверняка, она не напивалась до безобразия и держала свой порок под контролем. В противном случае, Арнольд ни за что не оставил бы её в усадьбе. Но горничная Анжела пила. Причем, кажется, перед самой своей смертью. Из уголка её искривленного мучительной гримасой рта вытекала струйка розовой от крови слюны. Кожа сделалась не просто бледной, а цианотичной. Синева губ сливалась с синевой носа. Скрюченный пальцы правой руки сжимали ворот униформы, в последней попытке ослабить хватку смерти.

Алекс присел перед горничной на корточки, принюхался. Пахло виски и ничем больше. Приплыли…

– Что за визг?! – Послышался за его спиной раздражённый голос Акулины. – Это вообще что такое?.. – Раздражение сменилось удивлением, а потом и страхом.

В два шага Акулина оказалась рядом с Алексом, поддёрнула подол платья, присела перед мёртвым телом.

– Это же Анжела!

Значит, он ошибался. Значит, не он один знал, как зовут прислугу. Вот Акулина тоже знала.

– А что с ней?.. – Акулина не договорила, крепко сжала свой айфон. Приготовилась вести стрим?

– Даже не думай, – процедил Алекс.

– Уваров, она мёртвая, – прошептала Акулина.

– Мертвее не бывает, – подтвердил он.

– А почему?..

Ответить он не успел, в музыкальную гостиную стремительным шагом вошёл Арнольд.

– Прошу прощения… – начал он и осёкся, уставившись на тело горничной. Его растерянность длилась всего мгновение. Когда Арнольд снова заговорил, голос его звучал с привычной деловитой отстраненностью: – Это непростительно, – сказал он, подходя к телу.

– Что именно? – спросила Акулина, сжимая, но не включая свой айфон. – То, что она решила помереть в Логове?

– То, что она посмела посягнуть… – Арнольд замолчал, взгляд его переместила на опустевшую бутылку виски.

– Ты хочешь сказать, что она приложилась к вискарю Мириам? – Акулина потянулась к бутылке, но Алекс перехватил её руку.

– Не надо, – сказал он мягко.

– А что такое? – Её глаза сощурились, а потом в них зажглось понимание. – Уваров, ты хочешь сказать?

Он ничего не хотел сказать, но разлитое виски, цианоз и кровавая пена наводили на определенные мысли.

– Она отравилась? – продолжала наседать Акулина. – Отравилась пойлом Мириам?

– Что ты называешь пойлом, детка? – послышался за их спинами хриплый голос. Мириам собственной персоной! – Чудовищное неуважение к коллекционному виски!

– Очевидно же, что она приложилась к бутылке перед тем, как… – Акулина освободилась из хватки Алекса,