А голос со стороны негромко, но сурово подсказал, что выбор-таки надо сделать. «Иначе сил моих дамских не хватит ни на то, ни на другое», - уныло объяснила она себе и стала думать, как объяснить Таегану, что он ей не нужен. Что она ему не нужна, что они себе любовь только придумали, а на деле они слишком разные, не говоря уже о положении в обществе… Последняя мысль заставила встрепенуться. Положение-то у них как раз равноправное, и у неё на данный момент даже получше, чем у него. Вспомнился вдруг увиденный в воображении торт со взбитыми сливками, вспомнилась промелькнувшая в мыслях смешная картинка, как она угощает этим тортом Таегана…

Она чуть не упала, привыкнув «таранить» дверь лбом, когда та вдруг распахнулась и на пороге появилась Кристал.

- Ты что здесь делаешь? – деловито спросила она. – Тебе помочь?

Аня потёрла лоб. Ноющая боль поселилась в висках, отдаваясь именно в лоб. Трудно было даже держать глаза нормально открытыми. Да что такое… Только что плавала и хохотала, как сумасшедшая…

- Кристал, - нетвёрдым голосом позвала она, ничего не видя, - ты сумеешь сама приготовить ужин для братьев? Они сегодня приедут позже. А я немного посижу у себя. Что-то мне не по себе…

- Хорошо! – откликнулась откуда-то сбоку девочка, но под руки Аню крепко взяли с обеих сторон и помогли ей дойти до своих апартаментов. Там её уложили на кровать и даже укрыли лёгким летним покрывалом.

- Отдыхай, Агни, - прошептал кто-то, кажется, Онора.

Она услышала, как тихонько закрылась дверь.

Холодный страх объял её со всех сторон, когда в голове прочно засела мысль: «Я детдомовская. Родителей не знаю. А если они были алкашами? Если у меня с моими мозгами что-то неладно? Как там говорят? Сознание спутанное и всё такое… - Кто-то со стороны слабо попытался напомнить, что мозги у неё здесь, вообще-то, не свои. Своего – только сознание. А физическое тело чужое. Мысленно пожав плечами, Аня только чуть не со слезами подумала: - А если с Агни тоже что-то нехорошее после того проклятия?.. И хватило совсем немного – попытаться найти свой выбор между хлопотами на семью и на чужого, по сути, человека? Господи, что со мной… Я давно не была такой слабой…»

Лежала она на спине, и в одно мгновение ей показалось, что свет режет ей глаза. Не в силах повернуться (хотя это такое лёгкое движение!), она только и сумела, что натянуть на лицо то самое, наброшенное на неё Онорой покрывало. И закрыла глаза. И оказалось, лучше бы этого не делать: даже в темноте пространство страшно и стремительно завертелось перед закрытыми глазами и завертело её саму.

Глава 18

В том страшном мире, в который она закрыла глаза, за нею неутомимо гонялись жуткие чудовища, разглядеть которых она не могла, но знала, что они страшные. Они прыгали на неё сверху и из каких-то драпировок, которые то появлялись, то исчезали. Они резко проносились мимо, успевая больно тяпнуть её за руку своими зубищами, которые Аня опять-таки не видела, но знала, что они есть. А где-то далеко – там, за всем этим страшным местом (она слышала!) ходили знакомые ей люди. Кто-то кричал: «Никас! Никас! Сюда! Быстрей!» Кто-то плакал навзрыд: «Агни! Агни-и!» Но все эти звуки существовали очень далеко… Аня наконец сориентировалась, что это за место, куда она попала во сне. Реставрировали они бригадой в одном городе дом культуры какого-то завода. И в том здании была очень крутая лестница – всего в семь ступеней. Аня этой лестницы очень боялась, однажды оступившись на ней – счастье, что бежала с пустым ведром. Колени отбила до кровавых рассечений на коже – не то что синяков. И, когда ремонт огромного здания был закончен, эта лестница ещё долго ей снилась в беспокойных снах. А потом потихонечку те сны сошли на нет… И вот снова она – та лестница, на скорую руку сляпанная из битого кирпича и бетона и выкрашенная сейчас уже полустёртой синей краской. Ступени узкие, и Аню кто-то заставляет ходить по этой лестнице – с вёдрами, полными краской, напуская на неё страшных чудищ.

… Сон уехал в сторону, и Аня начала отчётливей слышать тех, кто до сих пор существовал в отдалении. Они приблизились – и очень встревоженные из-за неё. Сначала говорили неразборчиво, а потом кто-то тихо, но повелительно сказал:

- Я буду приподнимать её, а ты снимай.

Аня попыталась жаловаться, что, приподнимая её, эти люди будут причинять ей мучительную боль во всём теле. Но, услышав свой поразительно слабый голос, вынужденно примолкла.

А когда с неё сняли всё, кроме нижней рубашки, когда голову уложили на мягкую прохладу взбитой подушки, а неожиданно лёгкое тело укрыли быстро согревающим одеялом, она вдруг почувствовала такое облегчение, что немедленно уснула.

Ненадолго. После быстрого и какого-то светлого сна глаза спокойно открылись. И свет их не резал. Впечатление, что она проснулась поутру… Но, полностью придя в себя, Аня увидела Кристал, сидевшую рядом на стуле и энергично вязавшую крючком, время от времени подёргивая нить из небольшой корзинки. Свет жёлтого, явно закатного солнца лился на её вязание от ближайшего окна, но чуть дальше, в тёмном углу, горела свеча в настенном канделябре.

- Кристал? А… почему ты не спишь?

- Ты очнулась! – обрадовалась девочка. – А времени до сна ещё много! Просто у тебя был какой-то странный сон. Как ты себя чувствуешь?

- Ну… Очень хорошо, - немного озадаченная, ответила она.

- Дин Таеган и Никас думают, что на тебя оказано магическое воздействие, - важно сказала Кристал. И повернулась к двери: - Ой, Онора пришла! Онора, она проснулась!

Но первым к Ане подошёл, буквально отодвинув Онору со своего пути, Таеган. Он коротко зыркнул на Кристал, и та поспешно, собрав вязанье в корзинку, слетела со стула. Он не стал садиться на освободившееся место, а бесцеремонно сел на кровать, так что Аня, открыв от его…. ну ладно – пусть будет бесцеремонности рот, съехала к нему.

- Что случилось? – сердито спросил Таеган, мягко взяв её за плечи. – Каким образом ты… Ох… Что это я… Как ты себя чувствуешь? Боли нет? Нигде? Даже странно, - это он уже отстранённо прошептал, пристально разглядывая её, от смущения потянувшую на себя одеяло, которое застряло под его тяжёлым телом.

- Я себя чувствую замечательно!