Последний раз оглядев свою работу, они вернулись к машине. Солнце уже касалось верхушек дальних холмов, отбрасывая длинные, зловещие тени.

— Что теперь? — сорванным голосом спросила Ливия, вытирая потный лоб грязным рукавом.

— Теперь остаётся надеяться, что всё сработает, — мрачно бросил Эд, взглядом провожая последние лучи солнца. — И что этих мотыльков окажется достаточно.

— Есть кое-что ещё, — резко поправила его Джулия, с силой отрывая зубами полосу скотча с катушки. — Надо защитить руки. Если полезут в упор — чтобы клыки не пробили до кости.

Быстро, почти лихорадочно, они начали обматывать предплечья и кисти всё тем же скотчем, добавляя, обрывки брезента, ворсистых автомобильных ковриков, пахнущих маслом и бензином. Скотч противно шипел, отлипая, и туго обвивал неуклюжие, раздувшиеся формы импровизированных доспехов, сковывая движения, но обещая спасение от зубов.

— Модно, практично, — пробормотала Ливия, с усилием пошевеливая почти негнущимися пальцами, напоминавшими клешни.

— И почти не жмёт, — сдавленно хмыкнул Эд, пытаясь согнуть руку в локте. — Только дышать мешает.

Солнце уже коснулось горизонта, залив небо кроваво-багровым и фиолетовым. Они ждали в сгущающейся тени, прильнув к холодному металлу машины, прислушиваясь к редким, зловещим отголоскам звуков, доносившимся из спящего города. Ожидание висело в воздухе, тяжелое, как свинец, сжимая горло. Каждый шорох, каждый щелчок остывающего металла заставлял вздрагивать. Скоро. Совсем скоро. Скоро вспыхнет пламя. И начнется гонка.

Щелчок замка багажника прозвучал неожиданно громко в звенящей тишине заката. Эд резко поднял крышку, обнажив хаотичное содержимое – следы долгой дороги и отчаянных попыток выжить.

— Быстро берём всё необходимое. На причале времени не будет, — его голос был сдавленным, как будто сжатым в кулак.

Они действовали молниеносно, почти без слов, отработанными движениями людей, для которых каждая секунда может стать роковой. Ливия схватила три помятые пластиковые бутылки водой, сунула две в свой рюкзак, третью передала Джулии.

— В море неизвестно что... Жажда убьет быстрее пули, — бросила она, поправляя мачете в самодельных ножнах. Длинный, изогнутый клинок тускло блеснул последними лучами солнца.

Эд взял карту, развернул, стряхнул песок. Рядом легла схема поселения Лиона. Он сунул обе бумаги в полиэтиленовый пакет и затолкал его за пазуху, под слои скотча и ткани на груди.

— Ножи, — скомандовал он негромко, и засунул за пояс тяжелый охотничий нож.

Джулия резко дернула за лямки своего походного рюкзака, стоявшего в углу багажника. Ткань была потертой, цвета грязи. Она расстегнула верхний клапан, быстро засунула внутрь несколько плотно завернутых энергетических батончиков – жестких, как камень, но калорийных. Сверху бросила свою бутылку воды. При движении рюкзака глухо стукнули металлические банки друг о друга.

*Тук-тук. *

Эд метнул взгляд на банки, мелькнувшие перед тем, как их скрыла ткань. Его напряженное лицо, растянулось в улыбке.

— Фуа-гра. Икра. — И засмеялся. — Доставка через всю страну.

Джулия резко дернула стропы рюкзака, затягивая их до предела. Плечи напряглись под тяжестью.

— Главное, чтобы была цель. — Она щелкнула фастексом на груди, фиксируя лямки. — И, если кончится все... хоть умрем с вкусом прошлого на губах. А не с пылью.

Эд захлопнул багажник. Глухой удар металла прокатился по опустевшей дороге.

Три фигуры в лохмотьях и скотче, с оружием на поясах, с водой за спиной, с картами надежды и банками потерянного рая в рюкзаке. Готовые шагнуть в неизвестность воды, оставив позади пылающий хаос суши. Последние лучи солнца умирали в их спины, окрашивая путь в багровое предзнаменование.

Эд, не торопясь, уверенными шагами — прошёл по крыльцу, расплескал бензин на пол, стены, даже на занавески, висевшие на окне. Вернулся и сделал круг по периметру. Трава шипела под его шагами, а в воздухе уже витал терпкий запах горючего.

— Готово, — сказал он, щёлкнув зажигалкой. — Воспоминания в огонь.

Пламя мгновенно вспыхнуло, жадно охватывая дерево, ткани, старые фото на стенах. Дом загорелся, как сухой кустарник. Огонь ревел, будто освобождённый зверь, чёрный дым рванулся в небо.

Они вскочили в джип. Колёса взвизгнули, машина сорвалась с места.

— Теперь объедем с другой стороны города, — сказала Ливия. — К пляжу ближе, если через старые окраины.

Джип нёсся по просёлкам, петляя между полуразрушенными заборами. Иногда дорогу перегораживали перевёрнутые машины или гниющие тела, и им приходилось давить на тормоза и объезжать, пробираясь между бетонными остовами и заросшими тропами.

Эд выключил фары, — осторожность стала их инстинктом. По сторонам мелькали мрачные силуэты зданий, отголоски прошлого.

— Думаешь, они пойдут на огонь? — спросила Джулия.

— Пойдут, — уверенно сказал Эд, — особенно если их много на берегу. Взрыв, запах дыма, звук – это как зов для них.

Они мчались вперёд, и за их спинами столб дыма поднимался над городом, словно знак — здесь было что-то важное, а теперь осталось только пепел.

Глава 10. Беги, стреляй, не оглядывайся

Они ехали по окраинам города, держа курс вдоль заброшенных кварталов, где природа уже начинала забирать своё — деревья прорастали сквозь трещины в асфальте, виноградные лозы оплетали ржавые столбы. В машине царила напряжённая тишина, нарушаемая только гулом мотора.

Проезжая проулки, они заметили, как группы оживших медленно тянулись в сторону востока — туда, где горел дом. Некоторые шли быстро, будто что-то звало, другие шатались и спотыкались, но направление держали одно и то же.

— Смотри, — тихо сказала Ливия, приподнимаясь на сиденье. — Они идут. Все.

— Вроде сработала приманка, — Эд кивнул, не снижая скорости.

Джулия, сидевшая сзади, вытянула шею, выглядывая через заднее стекло.

— Стаи. Чёрт, они как муравьи… — прошептала она. — Как будто кто-то дал команду.

И тут раздался взрыв.

Он был внезапным и яростным, как удар молота. Сначала — ослепляющая вспышка, будто солнце разорвалось в переулке. Потом — волна звука, ударившая по телу и стеклам. Машину качнуло, как лодку на волне. В ушах звенело, сердце сжалось.

— Назад! — крикнул Эд, одновременно пригибаясь над рулем.

Они все инстинктивно пригнулись, словно уклонялись от чего-то невидимого. За взрывом пришёл грохот — гулкий, разлетающийся эхом между домами. Металл звенел, пламя вырывалось из окон.

— Газовый баллон… — выдохнула Ливия, глядя в зеркало. — Чёрт, он рванул. И хорошо рванул.

Послышались звуки, начала слабые, едва различимые, а потом всё громче — стоны, хрипы, удары по стенам, ритмичное топанье. Тысячи глоток, словно хор гниющих ртов, завыли, почувствовав запах огня, движение, шум.

— Слышите это…