облачка пыли. Но вскоре дождь припустил всерьез. Пришлось заставить коней прибавить ходу.

Когда они подъехали к месту, на которое показывал Дарвин, Квентин увидел складку в стене хребта. Раньше ее скрывали скалы. Здесь левая сторона скалы резко уходила в сторону, а правая сторона прикрывала большую нишу. Издалека это создавало впечатление сплошной стены. Сосны росли до самой скалы. Лошади оскальзывались на каменной насыпи, но кое-как шли вперед. А дальше… стоило немного намокнуть, чтобы посмотреть на такое. Квентин замер.

Ниша оказалась намного больше его ожиданий. Огромный холмистый луг, покрытый сочной горной зеленью, раскинулся по обе стороны ручья. Здесь речка становилась глубже, теряя в ширине.

Над лугом поднимались гладкие, плоские стены из камня, теперь синие под черным небом. В дальнем конце луга (Квентин оценил его размеры как лига на поллиги) стоял дом из белого камня, мерцающий, как паруса корабля в изумрудном море.

– Ну вот и дом Инчкейта, – сказал Дарвин, – и, по-моему, мы как раз вовремя.

Раскат грома прокатился по хребту, отразившись от окрестных скал. Высокая трава колыхалась, как волны Герфаллона под ветром.

Они выехали на луг; дождь, теперь более резкий, покусывал щеки. Квентин даже пригнулся, когда молния разорвала небо рваной вспышкой. Оглушительный раскат грома заполнил голубой каньон, и эхо пошло гулять по долине позади них.

Дом Инчкейта напоминал скорее небольшой замок; впечатление усиливала единственная башня, служившая входом и сторожкой перед просторным, вымощенным камнем двором. Несколько построек поменьше теснились вокруг дома; они были сложены из того же белого камня. Позади усадьбы мастера-оружейника ручей образовывал небольшой водопад. Вода стекала по отвесной скале. Большое колесо медленно вращалось в быстром потоке.

Никого не было видно, когда путешественники остановились перед башней. Решетка из тонкого кованого железа преграждала путь во двор.

– У него нет привратника, – заметил Дарвин. – Незачем. Гости у него редко бывают. – Отшельник слез с коня и зашагал к арке. В углу из камня свисала завязанная узлом веревка. Дарвин взялся за нее и дважды дернул. Во дворе прозвонил колокол. – Кто-нибудь придет, наверное, – сказал Дарвин.

Дождь пошел сильнее; еще несколько минут, и они промокнут до нитки.

На лугу, там, откуда они пришли, виднелись белые полосы дождя. Они быстро приближались. Вокруг ног лошадей уже собирались лужи.

– Кто хочет войти в дом моего хозяина? – Квентин не заметил, как худой молодой человек выскочил во двор. Прикрываясь плащом, он смотрел на пришедших через железную решетку.

– Передай хозяину, что пришел Дарвин, святой отшельник из Пелгрина, с друзьями. Мы по делам Короля. Почтительно просим у него гостеприимства, как то положено по законам страны. И лучше бы ты сказал ему об этом побыстрее, иначе мы будем несчастны. – Дарвин смахнул струйку воды, стекавшую у него по носу. Однако молодой человек не торопился. Он стоял, обдумывая услышанное. – Кажется, ты не из шустрых, – проворчал отшельник.

– Заходите сюда, по крайней мере, здесь не капает. – Слуга исчез в нише рядом с решеткой, и тяжелые железные ворота начали подниматься, плавно и без малейшего скрипа. Сразу стало понятно: их делал мастер.

Успевшие промокнуть путешественники поспешно шагнули в сторожку и стали ждать возвращения молодого слуги. Квентин и Толи спешились и стояли, отряхиваясь, в темноте арки. Квентина поразила простота того, что он видел вокруг. Столбы и камни входа не украшал ни один символ, во дворе все лежало или стояло на своих местах, так что двор выглядел безупречно.

Дом Инчкейта тоже сиял чистыми линиями и прямыми углами; строение возводили с особенной заботой. В стенах ни трещинки, ни щели. Что-то здесь напомнило Квентину Декру, хотя архитектура была иной. Но она произвела на подопечного Короля впечатление; все, что он видел, говорило о руке, ничего не оставлявшей без внимания, и о разуме, способном учесть все детали и сделать их соразмерными.

Слуга покричал им, не выходя наружу, из входа в дом. Путники торопливо пересекли двор и тоже оказались под крышей.

– Идите за мной. О лошадях не беспокойтесь, сейчас за ними придут. Мой хозяин просит вас присоединиться к нему за столом в большом зале, если на то будет ваше желание.

– Обязательно будет! – честно воскликнул Квентин. Он был голоден, промок и замерз. А что лучше способно исправить настроение, чем горячая еда? – Веди нас!

Тощий молодой человек провел их по короткому коридору ко входу в зал, толкнул деревянную дверь, обитую железом, и пригласил внутрь. Зал был просторным и изящным, но отмеченным тем же строгим стилем, что и внешний вид. Квентин восхищенно огляделся. Несколько слуг накрывали на стол. Одним концом стол смотрел на большой камин, в котором весело горел огонь. Видимо, тяга в камине была хороша, поскольку нигде на стенах или на потолке не было ни следа сажи. Все было чисто, тепло и уютно.

Вошел лорд Инчкейт (Квентин предпочитал именовать хозяина таким титулом). Квентин стоял спиной ко входу и первым делом представил себе хозяина, как сурового и требовательного человека с королевской осанкой, вспыльчивого нрава и воли, столь же сильной, как железные ворота у входа в его замок. К тому же он, разумеется, должен обладать точным видением, не терпящим несовершенства или легкомыслия. Он должен быть человеком властным, сильным и не лишенным определенного изящества. Ему все должны подчиняться беспрекословно и без раздумий.

– Дарвин! Старый ты балабол, – раздался у него за спиной сердечный голос. – Добро пожаловать! Добро пожаловать, друзья! Рад приветствовать вас в Уайтхолле!

Квентин повернулся, ожидая увидеть человека, которого нарисовало его воображение, и понял, что не угадал ни в чем. Он с изумлением смотрел на хозяина Уайтхолла.

Глава тридцать третья

– Лучше бы ты позволил мне сопровождать тебя сегодня, – сказал Мирмиор. – Я мог бы помочь.

– Нет. – Ронсар сурово покачал головой. – Ты слишком ценный союзник. От твоих знаний куда больше пользы, чем от твоего умения управляться с мечом. Если бы тебя убили сегодня… многие хорошие люди пали в этом сражении… – у нас не осталось бы никого, кто знал бы о противнике так много.

– Как скажешь, лорд Ронсар. Я повинуюсь. Только имей в виду: когда придет время поднять клинок против моих бывших поработителей, я сделаю это.

– Мы не сомневаемся в твоей доблести, храбрый Мирмиор. И ты еще повоюешь. Но Ронсар прав. Сейчас ты нужен не как простой солдат, а как человек, понимающий нингалов. Солдат у