Гора, пленили выживших полководцев Кхассава. Бансабира, скинув дела, мчалась через поле битвы. Перемазанная грязью и кровью, она спотыкалась о трупы, не глядя под ноги, шла прямо по ним, не замечая ничего. Пожалуй,только Гистасп сразу понял, кого она ищет.

   - ГДЕ?! – кричала танша. – ГДЕ?!

   И вдруг замерла, затаив дыхание. Человек, который привел в подкрепление три тысячи северян был, наконец, перед ней. Чуть заодаль, в легкой колеснице с топором в руке.

   Встряхнув головой, Бансабира снова пошла навстречу спасителям.

   - Клянусь, мир не знал еще более своевременной помощи, чем твоя. Клянусь! – повторила Бансабира громко, как могла. Все взоры оборачивались к ним. - Мы объединим наши семьи.

   Мужчина, державший поводья запряженной в колесницу двойки, рассмеялся:

   - Разве мой брат не говорил тебе еще не пойми когда, что каждый северянин – твой ребенок? Мы уже семья!

   - Чтоб тебя, - сказала танша, улыбаясь. Взгляд её не сходил с главного колесничего, того, что с топором. Спаситель смотрел на тану, высоко вздернув голову. Потом бросил оружие, спрыгнул с колесницы и широким шагом, так что развевался соболиный плащ, зашагал через трупы навстречу.

   Они обнялись, как десятки раз прежде, широким, почти мужским жестом.

   - Кажется, между сестрами принято звать друг друга по именам? – шепнула Бану, чувствуя, как по лицу скатилась слеза усталости.

   - Я тоже такое слышала, – отозвалась в ответ Дагди из Хедере.

***

Арл, державший поводья колесницы, наконец, спрыгнул тоже. За его спиной Бану безотчетно заметила приделанный к боковинам колесницы открытый ящик для дротиков. Абсолютно пустой.

   Из числа бившихся в аваңгарде довольно быстро отделился и вышел вперед Бьё Водяной Бык. В руках у него был здоровенный обоюдоострый топор.

   - Как вы тут оказались? – спросил Гистасп, подоспев (потому что Бану никак не могла взять себя в руки и сказать вообще хоть что-нибудь).

   - Тебе подробно? – съехидничал Бьё. Прежде, чем Гистасп успел ответить, Дагди коротко объяснила:

   - Бьё с ребятами, поняв, что дело худо, отослал в мою сторону Ном-Корабел. Когда они прибыли, стало ясно, что мы не можем отсиживаться. Китобой был закончен, и все боеспособные мужчины сели на корабли. Поскольку у Бьё были выкладки расстановок ваших сил, мы подумали, что Серебряный танаар остался самым уязвимым местом, и враг может этим воспользоваться. В Ласковом море, кстати, нас встретило двадцать столичных кораблей…

   - Но куда этим лягушатам пpотив нас, китобоев, а? – загоготал Бьё, закинув на плечо секиру.

   - На самом деле, – шепнул Арл, добавляя, - мы разнесли всего несколько судов, а дальше просто давили их на Запад. С берегов мирассийского порта по ним дали залп, сбежать им мы не дали. Ρассиживаться было некогда, нужно было действовать наверняка и быстро.

   - Думаю, – закончил Бьё, - кoгда мирассийцы обнаружат флаги, у Кхассава Щенка прибавится хлопот, а?

   - Пожалуй, – только и смогла выдохнуть Бану. Гистасп глядел на неё и понимал, что танша попросту оглушена. Столько чувств разом ей не приходилоcь чувствовать никогда. По-настоящему ещё ни-ког-да. Он переглянулся с Дагди. Та стащила с себя плащ, и Гистасп накрыл им дрожавшие плечи Бану. Танша была на полголовы ниже Дагди, и покров кривыми складками накрыл землю.

   Но и это был ещё не конец.

   - Кстати, – вдруг взвилась Дагди. – Какой сегодня день?

   Бану вытаращилась на островитянку совершенно дикими глазами: она же несерьезно? Она, как выяснилось, – нет. Зато Бьё потащил из-за пазухи какую-то штуковину.

   - Вот, – протянул он Бану, - подвеска с вашим с Са гербом. Столько я бивней извел, пока получилось, - пожаловался китобой. – С днем рождения, тану.

   Бансабира даже не смогла протянуть за подарком руку: ей казалось, она вот-вот упадет в обморок.

***

Насчет Кхассава и Таммуза у Бану были отдельные распоряжения,и, насколько было возможно, северяне их выполнили, взяв большую часть вражеского командования в плен.

   Северяне осматривали поля боя, подсчитывая потери. Тысячи пехотинцев и всадников были уничтожены. Трупы со всего пoля складывали один к другому. Командиров Бансабира приказала уложить отдельно.

   Дана Смелого приволокли со сквознoй дырoй в груди. Он захлебнулся кровью быстро. Бану на это надеялась. И по крайней мере, как положено героям, погиб в решительной, последней, столь необходимой для всех северян воодушевляющей атаке.

   Ул, давний командир и cподвижник, был затыкан стрелами. Одна торчала из глазницы.

   Лигдам, отделившийся от танши во время атаки подразделения Серта, оборонявший брошенный лагерь едва ли ни в одиночку, лежал изрубленный.

   Раду был забит с особой жестокостью и усердием. Из тела могучего богатыря, всесокрушающего и несокрушимого,торчало шесть копий. И судя по тому, как глубоко были вонзены наконечники, бросали с близкого расстояния. Бансабира присела рядом с ним и своей рукой закрыла закатившиеся глаза.

   - Да пребудет мир в твоей душе, Раду, - шепнула женщина и сморгнула навернувшиеся слезы. Не время. Еще будет срок оплакать их всех.

   Кхассав, Таммуз, таны Ниитас и Ююл, были связаны. Оставшиеся северяне внимательно наблюдали за происходящим, готовые в любой момент бросится в атаку. Нападавших осталось около двух тысяч, но дальнейшее сопротивление воистину было излишним.

   Пожалуй, думал каждый опытный боец, даже в дни Бойни Двенадцати Красок не было столь кровопролитных битв.

***

Оставив бойцов Мантра руководить захоронением, Бану, вверив пленных, как бывало обычңо, Гистаспу, вместе с остальными поднялась в лагерь на холме. И едва достигла укрепления, обернулась в сторону, где ждал молчаливый до этого Гор.

   - Теперь ты.

   - Бану? - он был утомлен и сразу после боя обезоруҗен, но не ранен,и вся кровь, перемазавшая лицо мужчины до самых глаз, принадлежала другим. - Хочешь поговорить?

   Гистасп мог поклясться, в голосе Тиглата звучало легкое кокетство. В душе альбинос восхитился им и почувствовал родство: Гор всегда был хозяином себе и мог держать себя в руках в любой ситуации.

   Бансабира качнула головой в сторону Серта. Он уловил верно, щелкнул пальцами, выбросил вперед руку. Их с Гором