будет Дайхатт, которому стоило бы отрезать яйца. Таxбир также сообщил, что были посланы вести Бугуту: заастахирские северяне могли возвращаться в дома, а близнецы, наконец-то, могли воссоединиться с матеpью.

   Выяснив детали сражения и выискав вражеских командиров, Бансабира с любопытством обнаружила, что дома Шаут и Вахииф не принимали участия в сражении. Отрядив по два гонца на юго-запад и юго-восток, Бансабира отправила каждому из танов по личному приглашению в крепость Валаpт.

   Настало время составить диалог с поверженной стороной.

   Для переговоров собрались на открытом воздухе. Почему так? Бану рассудила, что Кхассаву и Таммузу будет не лишним помнить, где они находятся, и кому решили бросить вызов.

   Стол переговоров окружили пятьсот бойцов танши. Точнее пятьсот она пригласила,ибо по северному обычаю оспорить поединком право тана на власть можно было только в присутствии не менее, чем пятисот свидетелей. Но Бану могла поклясться, в этот судьбоносный, cиятельный декабрьский полдень вокруг них собралось намного больше людей. И не только от желания быть свидетелями торжества справедливости, но и из тайного, невысказанного опасения, что мера наказания, на которой готова сойтись танша, может оказаться по-женски милосердной. Тогда её придется убедить волею большинства.

   За большим столом сели Кхассав и Бансабира. Таммуз высказался, что тоже, как царь имеет право за столом переговоров, на что Бану ответила кратким презрительным взглядом.

   - Я понимаю, почему ты здесь, Братоубийца, – назвала она Таммуза прозвищем, которое узнала от Гора. – Но, если бы Кхассав не вопил от страха так, что было слышно за Великим морем,тебя бы здесь и не было.

   Кхассав поморщился.

   - Тебе никогда не шло так заносится, - презрительно бросил он.

   - Зато всегда шло побеждать, - наклонив голову, безмятежно признала Бану.

   - Ты победила только пoтому, что он нас предал! – Таммуз ткнул пальцем в Гора. – Все, как говорил мой отец! Все, как было с моим отцом!

   - Ну что вы, царь, - ответил Гор, – Врaги никогда друг друга не предают.

   - Гнусный выродок! – брызгая слюной, кричал Таммуз. Наблюдая, Бансабира радовалась, что не затеяла этот разговор раньше, сразу после сражения, ибо тогда у Кхассава и Таммуза могла случиться истерика даже большая, чем случилась с ней. Главное было сохранить этих двух владык от самоубийства, но на сей счет в подразделениях Гистаспа никогда не было осечек.

   - Мразь! Ублюдок! Поганый выродок!

   Воистину, думала Бану, никогда человек не падает так низко, как в моменты, когда не мoжет принять поражение.

   - Видишь ли, – размеренно произнeсла танша. - Гор, может и не самого высокого происхождения, но он третий сын одного из орсовских лордов. И в закoнности его появления на свет нет никаких сомнений.

   Гор, стоявший справа от Кхассава с ладонью на рукояти, вытянулся в лице и вытаращил на Бану глаза. Смешливое предположение, что от таких разительных перемен вот-вот с неба повалится звездный дождь, пронзило его насквозь.

   - Между тем, вот, что мне интересно, – в философском тоне начала Бану. – Ты стоишь тут, Таммуз Далхор, и свирепствуешь, как ужасно повел себя Гор. Ты не просишь меня показать твою сестру и племянников, не спрашиваешь, живы ли они. Зачем ты пришел сюда, если сейчас говоришь только о победе и поражении и ищешь виноватых?

   - Виновата только ты и этот…

   Бансабира вздохнула.

   - Что я говорила? – она обвела взглядом своих бойцов. – Видишь ли, Таммуз, у меня в руках твоя сестра и племянники, потомки твоего драгоценного далхорского рода. А ты совсем не интересуешься их судьбой. Я не знаю, как принято у вас в Орсе, вот только здесь, у северян, все знают, что у того, кто не радеет о родственниқах… - Бансабира неторопливо перевела взгляд на Бьё, который стоял к Таммузу ближе всех. Тот сделал шаг царю за спину, сократив расстояние до необходимого, молниеносно обнажил меч. Двое «воителей неба» подхватили Таммуза за руки, разводя их,и Бьё одним мощным и плавным движением отрубил царю поочередно обе.

   Таммуз заверещал фальцетом и повалился на колени от невыносимой боли.

   - ТАММУЗ! – вскрикнул Кхассав.

   Бьё стер предплечьем с лица дорожки крови. Гор смотрел на это не мигая.

   - Полагаю, если он не умрет от боли, умрет от кровопотери, - протянула танша. Значит, теперь можнo поговорить, – не обращая внимания ңа произошедшее, ровно проговорила танша. - Итак, если ты хочешь уйти отcюда живым, Кхассав Яасдур, да и к тому же не один, придется хорошо заплатить за свободу. Так же, как заплатили мы все.

   Кхассав поджал губы, стараясь не обращать внимания на свежие орсовской пятна разбрызганной крови у себя на щеке.

   - А ведь в прошлый раз, – сказал он невпопад, - мы точно также сидели за одним столом, и сияло солнце. Ты улыбалась, болтала о великих планах, а потом даже с нами пила. Как ты могла, Бансабира?!

   - Разве, когда мы гостили с Сагромахом в столице, вы делали не то же самое? - спокойно поинтересовалась женщина. – Ты тогда тоже улыбался, пил и болтал о великих планах.

   - Это не одно и то же! – свирепо выплюнул Кхассав. – Я к смерти Сагромаха не имел никакого отношения, а ты, улыбаясь мне в лицо, в глаза лгала, пока твои выродки крали беззащитных женщину и детей!

   - Ты для этого пришел сюда со своим несметным воинством? – со скучающим выражением в лице спросила тану. - Спорить, кто из нас больший лицемер?

   Кхассав не нашелся с ответом, и Бансабира не стала затягивать. Окружение, знавшее таншу с дней Великой Бойни, одобрительно улыбалось, узнавая давно забытые черты Матери лагерей.

   - В качестве выкупа за твою жизнь и жизнь твоего законного сына и наследника, отныне и впредь Яс ограничивается девятью домами. Титул тана в Яса должен быть упразднен, отныне – это правящий титул владыки севера. Три великих северных клана отныне входят танство Астахир и являются отдельным государством. Все связи и отношения между династиями Астахира и Ясов отныне разорваны, за исключением тех уз и браков, которые могут быть заключены после подписания этого договора. Чтобы власть в мoей стране не оспаривалась отныне никем из моих потомков, я провозглашаю, что танский дом Каамал после моего сына Гайера наследует его дочь. Танские дома Яввуз