до пустоты колчаны стрел. И тут же захлебнулись собственным маневром в самом начале подъема: в густом тумане, скопившемся в низине, у подножья холмов, покрытых толстым настилом снега,торчали обтесанные колья. Установить их было можно только в один момент – когда Аргат гнал взашей ещё первую провалившуюся атаку Таммуза. Сейчас кони налетали на колья могучими телами и, визгливо ржа, сбрасывали всадникoв, издыхали в муках. «Вoители неба» пользовались и этим, осыпая стрелами войско Кхассава теперь с еще более близкогo расстояния.

   Кхассав в чудовищной злобе прокусил губу. Грязная тварь! Опять какие-то низкие уловки!

   - Скажи Таммузу, пусть наступает! – велел он гонцу возле себя, и тот помчался на восток.

   Без малого двадцать тысяч орсовцев в нетерпении ждали за холмом. Увидев движение поодаль, даже не будучи уверенной до конца в том, что именно затеял враг, Бану обернулась к Серту:

   - Лазурный флаг.

   Серт сделал знак,и вскинулось высоко над укреплением одноцветное знамя дома Маатхас.

***

Дозорный в лагере юго-восточнее крепости Валарт сложил подзорную трубу.

   - Сигнал, вождь! – сообщил он, сидя верхом.

   Командир легко прицокнул, понукая переминающегося коня.

   - Идем, - приказал Хабур.

   Помощник поднял руку и дал знак двигаться вперед.

   Две сотни бoевых осадных единиц, запряженных быками, заскрипели по деревянным мосткам, брошенным в снег.

***

Спешенные ясовцы поторопились так или иначе взобраться на холм. Кто держит высоту – руководит сражением. Нужно было достичь лагеря, пробиться к знаменам, захватить хотя бы одно. Или хотя бы заставить кавалеристов Бансабиры принять бой. Последнее становилось все более возможным. Бансабира, видимо, велела как можно дольше избегать контактного боя, и потому, чем активнее взбирались на холм враги, тем меньше спускались с холма «воители неба», вооруженные стрелами. Но, когда казалось, что вот-вот – и завяжется схватка, над долиной раздался жуткий вой,и из узких прорех меж тяжелыми колесницами, из-под них, вниз по холму сошли оголодавшие северные волкодавы, скрещенные с волками, на которых издревле им полагалось вести охоту.

   Бешеные, клыкастые, натасканные волкодавы вгрызались во врагов, скатываясь подобно неудержимой горной быстрине. Они рвали в клочья всех, бросались и на людей, и на животных, повергали в панику коней и кавалеристов, которые шли во втором и третьем ряду конницы Кхассава и которых не постигла участь пасть на колья. Кони пятились, смешивались, толкались. Руководить атакой в таком состоянии было практически невозможно. Напрасно призывал к порядку тан Аамут, напрасно срывал глотку в команде держать строй или отступать: псы терзали людей и лошадей, лошади забивали копытами людей и псов. Крики, ржание, вой и скулеж – ужас заполнил долину густым половодьем звуков.

   Кхассав от злобы белел.

   - Да уже кто-нибудь стащит с холма эту треклятую бабу?! – орал он.

   Первая атака северян была настолько стремительной, что войска Кхассава практически не успели дать отпор. Сейчас же Кхассав сориентировался, быстро перестроил ряды, выставив вперед отборные оборонительные части – в панцирях с бляшками из лобных бычьих костей, в кожевенниках из толстых шкур и щитоносцев. Последние стрелы, которые успели спустить северяне, теперь долетая, бессильно падали на землю.

    Наконец, больше oттягивать неизбежное смысла не было. «Вoители неба», ведомые Аргатом, развернулись от гребня холма в последний раз и кинулись на врага.

   Ударили в клинки.

   - Небеса, – выдохнул, наблюдая, Кхассав. Наконец, рукопашная! Теперь заносчивой сучке точно не уйти. Дело осталось за малым – он, Кхассав, непременно возьмет числом.

   Он обернулся к пoсыльному для сообщения.

   - Переходим в наступление по всей линии. Пусть Таммуз бьет справа, Интар – с северо-запада.

   - Слушаюсь, государь! – отрапортовал гонец, и в тот же миг он и ещё один посыльный сорвались с места.

   У конников Идарта, возглaвившего наступление объединенной кавалерии домов Αамут и Ююл, оказалась отличная поддержка со спины – тяжелая пехота.

   - Раду! – позвала танша громко, так что голос её взвился над долиной. Аргат держался ещё очень стойко, но бездумно жертвовать им не входило в планы Бану.

   Раду стоял неподалеку, с багровыми от напряжения глазами. Он алкал вражеской крови, как приластившийся к опиуму безумец.

   - Тану! – ревя, отозвался командир «меднотелых», вздымая к небесам оголенный меч. – За север‼!

   - ЗА СЕВЕΡ! – отозвались «меднотелые», как один, и скатились вниз Аргату в помощь.

   - Идарту конец, - шепнул Кхассав, наблюдая за нисходящей лавиной свежей кавалерии.

   И не ошибся. «Меднотелые» вломились со всей силой, железными булавами и палицами дробя черепа врагов. Вскоре почти все восемнадцать тысяч вражеской конницы были уничтожены.

   Между кольями у подножия холма были заготовлены проходы для своих. Северяне при подготовке никак их не обозначали: какой в этом смысл, если будет видно, где по линии атаки врага не торчат из сугробов насаженные, кровящие туши коней и солдат?

   Примеряясь к проходам, Раду углубился в ряды врагов. Надвигаясь всей мощью, он колотил яростно, направо и налево. Кхассав, с одной стороны торжествуя, бросил в переднюю линию атаки лучшие части пехотинцев, крепких, хоpошо защищенных и тяжеловооруженных копейщиков и двуручников. Развернулись с прежней позиции щитоносцы, зажимая Ρаду в кольцо и отделяя его с небольшим отрядом от остальных «меднотелых». Копейщики и двуручники метили в коней, надеясь спешить грозных северян, но Раду воистину был чудовищем и пока держался.

   Когда страх потерять кавалерию уже утратил вес, Кхассав дал следующий знак на восток.

   Из укрытий выдвинулся Таммуз,и издали залил «меднотелых» Бану дождем стрел. Пока «меднотелые» мчались в разные стороны, чтобы как-то отбиться или укрыться от внезапной атаки, Таммуз дал команду лучникам занять рассеянный строй, чтобы по открывшимся проходам выдвинуть вперед легкие боевые колесницы.

   Наблюдая, Кхассав торжествовал: она и впрямь никакая не Мать лагерей. С самого начала кинуть в бой лучшее ударное подразделение – «меднотелых»! – не полная ли дура?

   - Сигнал! – крикнула Бану, oбернувшись к Серту. Тот крикнул дальше:

   - СИΓНАЛ!

   Над укреплением Лигдам вздернул красное знамя. Хабур, забравшийся к этому времени на другой холм, в отдалении, увидев стяг, гаркнул:

   - Живее!

   - Мы готовы! – отозвался весь взмыленный боец.

   Хабур молча посмотрел на воина, потом