при этом, что Испания способна сама повысить свою обороноспособность в Северной Африке, если ей будет предоставлена помощь, которую она просит у Германии. Тогда Риббентроп снова начал нажимать, желая добиться положительного ответа Франко на просьбу Гитлера об одном из Канарских островов и передаче Германии Испанской Гвинеи и Фернандо-По, а также о базах в Марокко. После тщетных попыток увернуться, куньядиссимус ответил на все отказом[1664]. Затем Риббентроп поднял вопрос об испанских долгах и потребовал, чтобы английская и французская собственность в Испании была передана Германии. Но Серрано Суньер неукоснительно отстаивал испанские интересы. В конце концов почли за лучшее оставить вопросы о базах и долгах до получения ответа Франко на письмо Гитлера от 18 сентября[1665]. Комментируя результаты встречи, посол фон Шторер точно охарактеризовал проблему взаимоотношений между Франко и Гитлером: «Испании не стоит ждать, что мы своими победами поднесем ей новую колониальную империю, ничего не получив взамен»[1666].

Ответ Франко Гитлеру, датированный 22 сентября 1940 года, ушел из Мадрида только на следующий день – над ним работал переводчик[1667]. Вместе с этим письмом было направлено пространное послание Серрано Суньеру, датированное 23 сентября. Оно предельно ясно отражает ход рассуждений Франко, отвечавшего фюреру. На каудильо, видимо, произвел впечатление отчет Серрано Суньера о прошедших этапах переговоров, который не сохранился до наших дней. Письма куньядиссимуса были написаны от руки, копий он не делал, и все они исчезли, как и большая часть бумаг Франко. По-прежнему убежденный в расположении к нему Гитлера, каудильо считал, что трудности в переговорах создает Риббентроп.

Франко полагал, что конец войны ближе, чем думают сами немцы. В этой связи он упоминает, что капитан Альваро Эспиноса де лос Монтерос, брат посла в Берлине и военно-морской атташе в Риме, недавно присутствовал на обеде в Париже в честь Германа Геринга и тот признался ему, что Германия подвергает бомбежкам Англию, но это не приносит успеха. По поводу сообщения капитана Эспиносы каудильо замечает: «Я считаю, что бомбежки обладают огромной эффективностью и в конечном счете изменят взгляды англичан». Затем он упоминает, что за несколько дней до этого его близкий друг генерал Вигон сказал сэру Сэмюэлу Хору: «Вы проиграли. Не будьте глупцами, заключайте мир, пока не стало хуже». Вигон был убежден: британцы не сдаются по одной причине: Лондон не верит, что немцы выполнят условия мира. Поэтому он снисходительно пообещал, что гарантии предоставят лично каудильо или Муссолини[1668].

Письмо Франко Серрано Суньер передал Гитлеру 25 сентября. Явное подобострастие все же не помешало каудильо выставить замысловатые аргументы против притязаний фюрера, связанные с Агадиром, Могадором, Канарскими островами и созданием германских военно-воздушных баз в районе Гибралтара. Прежде всего, такие требования были несовместимы с планами Франко восстановить имперскую Испанию. Вместе с тем ничто в этом письме не ставило под сомнение прежнюю приверженность каудильо делу Оси. Он приветствовал предложение о встрече на франко-испанской границе и дал ясно понять, что рассматривает урегулирование долгов по Гражданской войне («старые дела») и «послевоенный обмен продукцией» как технические и незначительные вопросы в сравнении с той великой целью, к которой они стремятся[1669].

Написав Серрано Суньеру 23 сентября, Франко всю ночь размышлял над экономическими требованиями, выдвинутыми немцами в ходе состоявшихся 18 сентября бесед. С испанской стороны в них участвовали члены делегации Серрано Суньера – Деметрио Карсельер (Carceller), фалангист и бизнесмен, и полковник Томаґс Гарсиґа Фигерас, генеральный секретарь испанского верховного комиссариата в Марокко[1670]. Подробности переговоров сообщил Гарсиа Фигерас, прибывший в Мадрид специальным самолетом. По размышлении Франко написал еще одно письмо Серрано Суньеру. Оно начиналось с упоминания о «новом, неожиданно возникшем моменте», возможно выявившемся в документах, привезенных ему полковником Гарсиа Фигерасом, или в высказываниях капитана Эспиносы, упорно старавшегося убедить каудильо, что германский флот неспособен нанести поражение королевскому ВМФ[1671]. Франко мог узнать и о том, что Германия решила отложить нападение на Англию. Так или иначе, каудильо в конце концов пришел к выводу, что война затянется.

Письмо не дает оснований предполагать, что Франко утратил приверженность Оси, однако из него явствует, что оптимизм каудильо заметно поубавился в сравнении с предшествующими днями. «Сомнений в союзе нет. Это полно выражено в моем ответе фюреру и во всем направлении испанской политики со времен нашей войны». Однако теперь Франко озабочен тем, что война затягивается. К тому же он более, чем прежде, уверен в необходимости надлежащей экономической и военной подготовки. Потребность в помощи заставляет его настаивать на том, что решения относительно «будущего должны быть запротоколированы и, хотя наше решение неколебимо, следует продумать детали соглашения и обязательства обеих сторон». Пакт с Осью должен был оставаться в тайне, пока Мадрид не почувствует себя готовым к войне[1672].

В это время обозначились не только трудности в отношениях с Германией, но и усилилось противодействие вступлению Испании в войну в высших сферах испанской армии. Генштаб сообщал, что флот стоит без горючего, нет военно-воздушных сил, действительно достойных этого названия, нет эффективных механизированных частей. Он предупреждал также, что после Гражданской войны население не выдержит новых жертв. Возрастала напряженность между проанглийски настроенными монархистами и фалангистами, поддерживавшими страны Оси. В этих условиях Франко ухватился за предложение заключить секретный протокол с Германией и Италией, что, по его мнению, гарантировало бы осуществление его территориальных притязаний, но оставило бы за ним выбор времени вступления в войну. Однако вопрос о дате так и не решился, ибо Гитлер не желал и не мог платить каудильо двойную цену – вначале финансировать испанские военные и экономические приготовления, а затем передать Испании французские территории в Северной Африке. Жесткие требования, выдвинутые фюрером и Риббентропом на встречах с Серрано Суньером 16-го, 17-го, 24-го и 25 сентября заставили Франко усомниться в целесообразности вступления в войну, не получив аванса.

Ознакомившись с письмом Франко от 22 сентября, Гитлер и Серрано Суньер в частном порядке пришли к соглашению, что важнейшие пункты переговоров следует отложить до встречи фюрера с каудильо. Серрано Суньер снова поднял вопрос о Португалии. Мадрид хотел, чтобы она вошла в альянс под эгидой Испании. Несмотря на абсурдность существования Португалии с географической точки зрения, высокомерно заявил он, Испания отвергает включение в ее состав этой страны и семи миллионов «проливающих горькие слезы португальцев» (portugueses llorones). Из меморандума, представленного Серрано Суньером послу фон Штореру после встречи с фюрером, можно было сделать вывод, что Испания уже встала в один ряд со странами Оси. Меморандум вновь отмечал «готовность Испании в