предназначенного для дискуссий с Серрано Суньером. Тот собирался прибыть в Берлин в середине сентября. Согласно документу, Испании следовало бы согласовать и определить с державами Оси точное время вступления в войну. Рейх выразил готовность поставлять Испании необходимое военное снаряжение и сырье, если та возьмет на себя обязательство признать свои долги по Гражданской войне и выплачивать их в будущем путем поставок своего сырья, а также согласится конфисковать и передать Германии французскую и английскую собственность в горнорудной промышленности на своей территории и в Испанском Марокко. Испанские владения на берегу Гвинейского залива должны перейти к Германии. Испанскую экономику предстоит интегрировать в европейскую, где она будет играть подчиненную роль, ограничиваясь производством сырья, продовольствия и «присущих Испании» отраслей промышленности. Доминировать же будет Германия[1637].

В начале сентября Шторер вернулся из Берлина в Мадрид. Во время церемонии в Пардо, проведенной 6 сентября, он вручил Франко Большой Золотой крест ордена Германского Орла. Этой награды от Гитлера Франко удостоился за свои решительные действия в Танжере и за предложения вступить в войну. Из речи Шторера следовало, что фюрер намерен воспользоваться этими предложениями. Явно растроганный каудильо ответил, что верит «в торжество наших общих идеалов». В тот же день новый итальянский посол Франческо Леквио, вручая свои верительные грамоты, сказал Франко, что Италия поддержит законные права Испании[1638].

Обе церемонии получили широкий отклик в прессе и создали атмосферу братания перед визитом Серрано Суньера в Берлин. Избирая на роль эмиссара Серрано Суньера, всего лишь министра внутренних дел, Франко знал, что тот легко договорится с немцами, и, как обычно, пытался извлечь дополнительную выгоду из его поездки. Переговоры с правительством Виши об уступке испанцам территории под Фесом шли вяло. Теперь, когда итальянская и испанская пресса трубили о том, что визит Серрано Суньера знаменует членство Испании в Оси и быстрое грядущее удовлетворение испанских амбиций в Северной Африке, каудильо дал указание Лекерике, своему послу в Виши, повторно упомянуть о недовольстве Испании якобы имевшими место беспорядками во Французском Марокко. Лекерика получил распоряжение недвусмысленно пригрозить Петэну испанской интервенцией[1639]. Франко несомненно рассчитывал на то, что пребывание Серрано Суньера в Берлине, указывающее на укрепление испано-германской дружбы заставит Виши пойти на территориальные уступки. Опасения, вызванные поездкой Серрано Суньера, проявились 14 сентября, когда лорд Ллойд, британский министр по делам колоний, неофициально проинформировал испанского посла герцога Альбу, что посоветовал Черчиллю облегчить испанцам оккупацию Французского Марокко[1640]. Вполне вероятно, что Черчилль специально использовал Ллойда, желая нейтрализовать возможные германские предложения. Однако вовсе не британцы и не французы предположили, что визит Серрано Суньера приведет к вступлению Испании в войну[1641]. За два дня до его прибытия Гитлер поведал генералу Гальдеру о своем «намерении пообещать испанцам все, чего они только ни пожелают, независимо от того, можно ли сдержать обещание»[1642]. Последуй он до конца этому намерению и соверши то, что позже называл своим «грандиозным обманом», ему вполне удалось бы втянуть Франко в войну на своей стороне. На самом же деле теперь, когда с высадкой в Британии не получилось, фюрер решил позаботиться о сохранении добрых отношений с Виши. Поэтому он не оправдал надежд Франко на то, что поможет ему оккупировать Французское Марокко, и не отреагировал на россказни Мадрида о тамошних беспорядках. Напротив, Гитлер, к огорчению каудильо, одобрил отправку сенегальских войск, бронеавтомобилей и самолетов для усиления французской колониальной армии. Франко через Бейгбедера продолжал убеждать немцев и итальянцев в том, что Петэн – ненадежный страж Северной Африки[1643]. Ту же линию гнул и Серрано Суньер в Берлине.

Настойчивое давление каудильо на Виши и миссия Серрано Суньера в Берлине показывали, что Испания вступит в войну, если немцы высадятся в Англии. Однако горячее желание Франко занять место в обозе победителя охлаждалось тревогой в связи с дефицитом продовольствия внутри страны, усилившегося перебоями в работе сети распределения из-за нехватки импортируемого горючего[1644]. И каудильо пришлось обратиться к Соединенным Штатам за экономической помощью, хотя это вовсе не означало перемен в его политических ориентирах. Забыв, что еще в июне он высокомерно отверг предложения помощи от Уэдделла и Хора, Франко 7 сентября 1940 года направил своего министра промышленности к Уэдделлу за кредитом в 100 миллионов долларов на приобретение продуктов питания, топлива и сырья. Уэдделл, как и Хор, был склонен проявить благожелательность к Испании. В госдепартаменте разгорелись споры о том, можно ли доверять Франко и стоит ли выделять ему кредит. В эти дебаты подлил масла и визит Серрано Суньера в Берлин[1645]. В конечном счете выход предложил Норман Дэвис, президент американского Красного Креста и близкий друг государственного секретаря США Корделла Халла. Дэвис рекомендовал выделить Испании средства по статье помощи пострадавшим от разного рода бедствий. Эта помощь выразила бы доброе отношение США к испанскому народу, но была бы недостаточной для того, чтобы поощрить Франко к вступлению в войну. Халл ухватился за эту идею, надеясь в ответ получить от каудильо заверения в том, что Испания не станет воевать[1646].

Серрано Суньер прибыл в Берлин 16 сентября 1940 года, чтобы обсудить возможный вклад Испании в решающий удар по Британии. Его сопровождала большая свита фалангистов, в числе прочих и Дионисио Ридруэхо, генеральный директор по вопросам пропаганды. На Серрано Суньера произвели неизгладимое впечатление специальный поезд, присланный немцами за ним в Андай, выучка почетного караула и вид поверженных французов. Вишистские власти, напротив, были возмущены тем, что Серрано Суньер проследовал через Францию, как один из победителей[1647]. Хотя куньядиссимусу и льстила близость к победоносному вермахту, ему скоро надоело, что немцы слишком уж явно демонстрируют свою мощь, показывая ему военные заводы и воинские части. Тем не менее Рамону Гарриге, берлинскому представителю испанского государственного агентства новостей ЭФЭ, члены испанской делегации недвусмысленно намекнули на то, что они приехали обсуждать вопрос о вступлении Испании в войну[1648]. Один из них, Мигель Примо де Ривера, выступал за посылку фалангистов-добровольцев в помощь немцам при высадке в Британии[1649].

Операция по высадке в Англии «Морской лев» (Seeloewe) была назначена 14 сентября но не состоялась, а 17 сентября ее отложили на неопределенный срок: перенос был вызван удачными действиями королевских ВВС в «Битве за Британию». В этом вопросе немцы оказались далеко не честными со своим испанским гостем. Так, на первой трехчасовой встрече 16 сентября Риббентроп заявил Серрано Суньеру, что ситуация в Англии резко меняется и «вскоре от Лондона не останется ничего, кроме