Эрик выдыхает и сжимает пальцы. Его взгляд проскальзывает по моему лицу, и он отзывается:

– Я все сказал, Тея. Я жду, что ты прислушаешься к себе, и приму любое твое решение. Я не собирался тебя заставлять и убеждать.

Каждое слово, каждый звук пропитан такой уверенностью, что я невольно подаюсь вперед. Хочется запустить пальцы в волосы Эрика и прижаться к нему. Закрыть глаза и провалиться в то, что он говорит. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком серьезное решение для него.

– Спасибо, – успеваю ответить я, прежде чем дверь хлопает и в кабинет входит последний член Старшего Совета.

Я рассеянно обвожу взглядом поредевшую компанию книгоходцев. Среди Старшего Совета не хватает троих – господина Пирса, госпожи Новак и господина Морриса. Госпожа Рид поднимается и, бегло осмотревшись, начинает:

– Что ж, раз все соизволили явиться, можем приступать. – Она выдерживает паузу, а я все еще слышу непривычные едкие нотки в ее голосе. – Прежде чем мы приступим к обсуждению насущных проблем, нам предстоит не менее сложное решение. Академия не может и дальше существовать без Главы. Кризисные времена позади, мы должны определиться с новым Верховным Книгоходцем, как того требуют правила.

Неужели это все действительно нужно разъяснять и аргументировать? Я никогда не привыкну к этим витиеватым подводкам и уж точно не смогу разговаривать так же.

Господин Логан щурится и подбирается, вскидывая руку.

– Позвольте. Кто сказал, что кризис миновал? На основании чего мы делаем такой вывод? Потому что какая-то девчонка так сказала? Глупость…

– Полегче, – сплевывает Берт, и от угрозы в его позе становится не по себе. Я не думала, что он может говорить так ядовито. – Эта девчонка спасла Академию. Будьте хоть немного благодарны за то, что живы.

Я бросаю на Берта успокаивающий взгляд, но он даже не смотрит в мою сторону. Господин Логан морщится, уставившись на Берта, и раздраженно поводит плечами. Пышные усы над губой вздрагивают, когда он процеживает:

– Мы все забываем, из-за кого все это началось…

– Это уже обсуждалось, – обрывает Эрик, и я чувствую, как напрягаются его руки. – Нельзя сваливать всю вину на Теодору. Если мы снова собираемся обсуждать одно и то же, я не вижу смысла в этом собрании.

– Младший Совет слишком много себе позволяет, – шикает госпожа Земель, сверкнув выцветшими глазами.

Уверена, Берт с Эриком молчат, только потому что слишком хорошо воспитаны, чтобы хамить женщинам в возрасте, но спокойная уверенность в собственной правоте отражается на их лицах. Сведенные брови красноречиво показывают, о чем они оба думают.

– Это не предмет обсуждения, – строго прерывает Рид. – Полномочия временно исполняющего обязанности заканчиваются сейчас. Мы должны решить, кто станет новым Главой Академии.

Господин Логан возмущенно поджимает губы и несогласно качает головой, но больше не спорит. Я не знаю, что его останавливает – предостерегающий взгляд Рид или какие-то правила Академии, которые мне незнакомы. Не так уж и важно. Главное, что он молчит.

Госпожа Брик поднимается и серьезно говорит:

– Как заместитель последнего Главы Академии я предлагаю кандидатуру Теодоры. По всем законам Академии она единственный полноправный наследник. Правила четкие и понятные. Здесь нет никакой спорной ситуации. Наши обстоятельства предусмотрены кодексом, так что любое иное решение я могу назвать только незаконным.

Я медленно выдыхаю и опускаю голову. Ко мне приковываются такие разные взгляды, что я теряюсь в них и стараюсь остановить мысли в голове. Пусть все просто идет своим чередом. Никто не просит меня вмешиваться, и с этим я точно смогу справиться.

– Я не согласна, – сухо заявляет госпожа Земель, тряхнув седеющими волосами. – Мы должны провести выборы.

Госпожа Рид словно борется с желанием закатить глаза. Качнув головой, она с нажимом проговаривает:

– Выборы предусмотрены только в ситуации, когда у Главы нет наследника. Это нарушение кодекса. С чего вы решили, что можете поступать, как вам вздумается?

Госпожа Земель уязвленно морщится. Ее взгляд проходит по мне неприязненной волной, и она пожимает плечами.

– Где это видано, чтобы Главой Академии становился чужак? Эта девчонка – посторонняя…

– Теодора – полноправный член Академии, – сухо отрезает Эрик. – И по результатам выборов она член Младшего Совета. Все условия соблюдены.

Я распахиваю глаза, но изо всех сил стараюсь сдержать удивление. Что это за выборы? Когда они прошли? Почему меня никто не предупредил? Впрочем, учитывая, что Берт и Эрик – единственные оставшиеся в живых члены Младшего Совета, они могли договориться об этом при любом разговоре, хоть сегодня за завтраком.

Голоса сливаются в неразборчивых спорах. Я прикрываю глаза, потирая переносицу. Почему они так сопротивляются? Им не нравлюсь именно я или они в принципе боятся потерять свою власть? Люди слишком быстро к ней привыкают. Можно их понять, но я не собираюсь устанавливать новые правила.

Хотя, возможно, идея распустить Старший Совет и собрать его заново не так уж и плоха.

– Все, что вы говорите, верно, – сочащимся издевкой голосом начинает господин Блейк, вырывая меня из мыслей. – Но только для случаев, когда наследник один.

Интригующая пауза оказывается слишком действенной. Я распахиваю глаза и удивленно моргаю. Лео мертв, да он и не сын Филиппа. У меня есть еще какие-то родственники? Музы, если это так, то я с радостью откажусь от всех титулов.

Госпожа Рид поводит подбородком и устало заявляет:

– Это и есть наш случай, – она рушит мои надежды, но разочарование оказывается не таким уж и сильным. Все это неважно. У меня есть семья. Пусть мы и не связаны кровью. – У Филиппа только один ребенок, и это Теодора.

Брик кивает, а господин Блейк растягивает губы в неприятной улыбочке. Он наклоняет голову и, перестав мелко кивать, пожимает плечами.

– Но после Филиппа у нас был другой Глава. У него тоже есть наследник. – Внутренности скручивает, и я нервно оборачиваюсь на Эрика, но он на меня даже не смотрит. Сверлит взглядом господина Блейка, пока тот продолжает: – Я предлагаю провести выборы хотя бы между Теодорой и Эрнестом.

Почему они не берут в расчет Берта? Он недостаточно удобная кандидатура для них? Раздражение закручивается в груди плотным узлом, и я оборачиваюсь к Берту, но он не кажется ни обиженным, ни разочарованным. Наверняка радуется, что все эти сложности обошли его стороной. Берт никогда не стремился к власти.

Госпожа Рид открывает рот, но господин Блейк ее перебивает:

– Глава двадцать восемь, параграф четырнадцать, пункт тринадцать. Если вы собираетесь оспорить мое предложение, то идете против кодекса Академии.

Мысли снова возвращаются к Эрику, и я выпадаю из споров. Если есть такая возможность, то Эрик действительно