яркое тепло. Эрик не помнил, когда в последний раз ощущал что-то подобное. Он придвинулся к Тее, обхватил ее талию и уткнулся носом в макушку. От рыжих волос все еще пахло магией, пылью и кровью, но Эрику было плевать. Он чувствовал себя так хорошо, словно все проблемы в мире растворились.

* * *

Я не рассчитывала, что у меня будет достаточно времени прийти в себя и все осмыслить. Неразрешенные вопросы требовали ответов. Сутки – и так огромный срок. Но мне его точно не хватило.

Эрика с Бертом я почти не видела. Они постоянно куда-то пропадали, ссылаясь на важные дела. Я пыталась задавать вопросы, но ответы получала мутные и туманные, поэтому быстро забросила это дело.

Рядом их не было, поэтому мои сутки перерыва заполнили сон, еда и короткий разговор с Минедой. Я ее не вызывала, хотя стоило бы. Богиня появилась сама, когда я нехотя запихивала в себя бутерброд – в горло до сих пор совершенно ничего не лезло, – и я чуть не подавилась. Удивительно, но разговор вышел не сильно напряженный и вполне понятный. Что-то с Минедой случилось. Она больше не казалась ни безумной, ни жестокой. Может, я просто смирилась с ее характером и все, что раньше называла безумием, теперь относила к изюминкам, а может, после всего случившегося сама немного двинулась и теперь мы с Минедой говорим на одном языке.

Стрелка на часах приближается к шести, и я нехотя поднимаюсь из кресла, отставив чашку с чаем. Время, чтобы прийти в себя и все обдумать, вышло, но воспользоваться я им толком не сумела. Не продумала, что собираюсь говорить, не решила, как рассказать об устройстве Библиотеки и наших новых обязанностях. Не смогла даже толком сформулировать, какие решения нам придется принимать.

Да и к пегасам. Просто покажу им Книгу. Сами все поймут. У меня источник тот же, что и у них.

Решительно подхватив со столика Книгу с законами Библиотеки, я выдыхаю и бросаю последний взгляд в зеркало, но выйти в коридор не успеваю. Дверь распахивается, и в комнату без стука протискиваются Берт с Эриком. Вид у обоих напряженный и всклокоченный – надеюсь, они не успели сцепиться с кем-нибудь из Организации, перед собранием это ни к чему. Берт как-то подозрительно посматривает на меня, и уголки губ у него подрагивают.

Немая сцена длится около минуты. Мы просто смотрим друг на друга, и Эрик заводит руку за голову, почесывая затылок. Для объяснений его фразы недостаточно:

– Собрание через десять минут, Тея.

Я настороженно перевожу взгляд с Берта на Эрика и протягиваю:

– Я знаю. Вы мне об этом напомнили раз двести. Я собиралась туда пойти.

Они считают меня сумасшедшей? Серьезно думают, что я могу забыть, когда они напоминали при каждой нашей встрече?

Берт кивает и деловито заявляет:

– Замечательно. Мы так и подумали и зашли, чтобы тебя проводить.

Нет, они правда считают меня чокнутой. Маршрут до кабинета, где обычно проходят собрания, не такой уж сложный. Серьезных травм головы у меня не было, на амнезию не жалуюсь. К чему это странное сопровождение?

Приподняв брови, я осторожно намекаю:

– Спасибо, конечно, я всегда рада вашей компании, но я вполне в состоянии дойти сама. Думаете, меня кто-нибудь по дороге решит прикончить?

Невинная шутка, брошенная без задней мысли, вызывает странную реакцию. Берт поджимает губы и неопределенно передергивает плечами, а Эрик мрачно хмурится, буркнув:

– Никогда не будет лишним перестраховаться.

Ладно. Кажется, сумасшедшая здесь явно не я. Эти двое ведут себя слишком странно и подозрительно. Я скрещиваю на груди руки и вопросительно свожу брови. Эрик избегает моего взгляда, а Берт недоверчиво щурится и выпаливает:

– Ты что, так и не поговорил с ней?

Я вообще-то в комнате и прекрасно слышу его, но высказать возмущение не успеваю. Эрик раздраженно морщится и заявляет:

– Не было подходящего момента, знаешь ли. Тея заслужила небольшой перерыв без всей этой ерунды.

Это мне уже действительно не нравится. От тревожного укола в груди расплывается нехорошее предчувствие. Я открываю рот, чтобы задать вопрос, но никак не могу подобрать подходящие слова.

Зато Берт справляется отлично. С его губ срывается нервный смешок. Он недоверчиво вскидывает брови, открывает и закрывает рот и наконец взмахивает руками, уставившись на Эрика.

– С ума сойти! Да ты вообще спятил? Так нельзя. – Возмущение причудливо смешивается в нем с недоверием и весельем. – Ну, знаешь что, сам разбирайся. Более подходящего времени не найти. Я подожду в коридоре.

Он действительно разворачивается и шагает к двери. Я собираюсь остановить его и уточнить, какого пегаса вообще происходит, но Эрик меня опережает. Голос у него становится непривычно нервным и напряженным.

– Эй, тебя это тоже вообще-то касается. С чего ты решил все сбросить на меня?

Берт замирает и оборачивается, окидывая Эрика насмешливым взглядом. Губы растягиваются в хитрой улыбке, и он пожимает плечами.

– Да мне как-то не так принципиально. Я в любом случае буду на стороне Теи. – Переведя взгляд на меня, Берт улыбается и подмигивает. – Имей это в виду, Тея, ладно?

Я бы с радостью имела это в виду, если бы понимала, о чем вообще речь, но Берт не оставляет шанса уточнить. Он усмехается и стремительно скрывается за дверью, оставляя нас с Эриком в мрачной напряженной тишине.

Я жду целую минуту. Терпеливо позволяю Эрику собраться с мыслями и сказать все, что он собирается. Напряжение скручивается плотным узлом в животе, и больше я не выдерживаю. Разворачиваюсь и скрещиваю руки на груди, спрашивая:

– Так о чем ты должен со мной поговорить?

Да что это с ним? Эрик выглядит так, словно перед ним из книги вылезла по меньшей мере сотня утечек, а за спиной у него маленькие непросвещенные. Он хмурится, напряженный и мрачный, и посматривает на меня из-под спадающей на глаза челки. Еще немного, и переминаться с ноги на ногу начнет.

– Музы, да ты боишься. – С губ слетает смешок, и я недоверчиво покачиваю головой, отказываясь верить в такую ерунду. – Эрик, серьезно, какого пегаса? Ты с готовностью бросаешься на самые опасные утечки, но боишься поговорить со мной?

Он раздраженно поджимает губы, и я окончательно теряюсь. Не знаю, что могу сделать, и подхожу ближе, перехватывая его руку. Эрик поднимает голову, окидывает меня задумчивым взглядом и стискивает запястье. Голос садится и пропитывается бархатными нотками:

– Дело не в том, что я боюсь. Я не хочу на тебя давить. И вообще не хочу, чтобы тебе приходилось проходить через все это.

Звучит нелепо.