— Иногда. Во снах, — он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло то самое золото. — Во снах мы видим многое. И многое понимаем.

Сон. Мой сон. Я густо покраснела и отвернулась к пруду, делая вид, что разглядываю кувшинки.

— У вас красивый сад, — сказал Рейнар, и голос его звучал ровно, без намека на то, что он читает мои мысли. — Я обошел его почти весь, пока вы завтракали. Там, за яблонями, есть укромный уголок с дикой мятой и чабрецом. Вы там часто сидите?

— Откуда вы знаете? — вырвалось у меня.

— Трава примята, — он улыбнулся — впервые так открыто, и улыбка эта преобразила его лицо, сделав почти мальчишеским. — И запах мяты на скамье. Там кто-то сидит подолгу. Я подумал — может быть, вы.

— Я, — призналась я. — Это мое любимое место. Особенно вечером, когда солнце садится.

— Я бы хотел увидеть этот закат, — тихо сказал Рейнар. — Если вы позволите.

Сердце пропустило удар. Он просит разрешения? Он, дракон, лорд, друг столичных родственников, просит у меня, провинциальной помещицы, разрешения посмотреть на закат в моем саду?

— Конечно, — ответила я, и голос мой предательски дрогнул. — Если вы еще будете здесь к вечеру.

— Я буду, — сказал он просто. И в этой простоте было столько уверенности, что у меня перехватило дыхание.

Мы стояли у пруда, и утро текло мимо нас — птицы пели, солнце поднималось выше, где-то в доме звенела посудой прислуга. А мы просто стояли рядом, и это "рядом" было важнее всех слов.

— Ваши родственники, — нарушил молчание Рейнар, — они надолго?

— Три-четыре дня, — ответила я. — Так они сказали.

— Много, — в его голосе послышалась легкая усмешка. — Для вас это испытание.

Я удивленно посмотрела на него.

— Вы так думаете?

— Я вижу, — он чуть склонил голову, разглядывая меня. — Вы человек, которому нужно пространство. Тишина. Возможность быть одной. А они... они несут с собой шум.

— Это заметно?

— Только тому, кто умеет смотреть.

Я отвела взгляд, чувствуя, как щеки снова заливает краской. Он смотрит. Он видит. Он понимает. Это было и страшно, и невероятно приятно.

— А вы, лорд Рейнар? — спросила я, чтобы перевести внимание с себя. — Вы любите тишину?

— Драконы вообще молчаливы, — ответил он. — Мы говорим, когда нужно. Остальное время просто слушаем.

— И что вы слышите сейчас?

Он помолчал, прикрыв глаза, будто и правда прислушивался.

— Воду. Птиц. Как растет трава — это почти неслышно, но можно уловить, если настроиться. Ваше дыхание. И то, как бьется ваше сердце — чуть быстрее обычного.

Я замерла. Он слышит мое сердце? Он может...

— Я не хотел вас смущать, — тихо сказал Рейнар, открывая глаза. — Просто ответил на вопрос.

— Вы... вы всегда такой прямой? — выдохнула я.

— Всегда, — он улыбнулся уголками губ. — Драконы не умеют врать. Это наша особенность. И наша проблема.

— Проблема?

— В мире людей ложь необходима, — он пожал плечами. — А мы не способны даже на маленькую невинную ложь. Поэтому мы редко бываем среди людей. Слишком заметно, когда дракон молчит — но как только он открывает рот, правда бьет ключом, и это часто пугает.

— Меня не пугает, — сказала я, и это было чистой правдой.

Рейнар посмотрел на меня долгим взглядом. В золоте его глаз я увидела отражение неба, деревьев и себя — маленькую, но почему-то важную.

— Я знаю, — ответил он. — Я это чувствую.

Мы стояли и смотрели друг на друга, и время текло сквозь нас, не задевая. В этом взгляде было обещание. И вопрос. И надежда.

— Анна! — голос Ирмы ворвался в утро, как камнем в стекло. — Анна, дорогая, вы где? Мы хотим пить чай в саду! Ты не покажешь нам то самое место у пруда?

Я вздрогнула, отшатываясь от Рейнара, будто нас застали за чем-то неприличным. Он остался стоять на месте, только чуть усмехнулся — спокойно, даже насмешливо.

— Ваша кузина, — сказал он негромко. — У нее удивительный талант появляться в самый неподходящий момент.

— Это точно, — выдохнула я.

Ирма вынырнула из-за кустов сирени, сияя улыбкой и кружевным зонтиком от солнца. За ней плелся Корвин с лицом мученика, а Амелия с любопытством выглядывала из-за матери.

— О! — Ирма остановилась, увидев нас рядом. — А мы вам не помешали? Вы тут так мило беседовали...

— Нисколько, — спокойно ответил Рейнар. — Мы обсуждали достоинства сада леди Анны.

— Ах, сад! — Ирма всплеснула руками. — Да, сад чудесный. А мы как раз хотели устроить здесь чаепитие. Анна, дорогая, распорядись, чтобы накрыли здесь, у пруда. Это же такая романтика!

Я посмотрела на Рейнара. В его глазах танцевали золотые искры смеха.

— Конечно, — ответила я. — Сейчас скажу Марте.

— А вы, лорд Рейнар, — Ирма повернулась к нему, — составите нам компанию? Или предпочитаете уединенные прогулки с моей кузиной?

— Я предпочту компанию, — ответил он с безупречной вежливостью. — Но если леди Анна позволит, после чая я бы хотел продолжить нашу экскурсию. Сад слишком прекрасен, чтобы ограничиваться одним прудом.

Он посмотрел на меня. Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Конечно, лорд Рейнар. Я покажу вам западную часть. Там скоро зацветет жимолость.

— Жимолость, — повторил он, и это слово прозвучало в его устах как обещание.

Ирма переводила взгляд с меня на него и обратно, и в ее глазах горел неподдельный интерес. Но вмешиваться не стала — только улыбнулась своей неживой улыбкой и захлопала ресницами.

— Какая прелесть! Ну тогда мы вас не задерживаем. Идите, милые, гуляйте, а мы тут сами справимся. Правда, Корвин?

Корвин что-то промычал и уставился на пруд с тоской.

Я повернулась к Рейнару:

— Пройдемте?

— С удовольствием, леди Анна.

Мы пошли по дорожке, оставляя за спиной Ирму, ее зонтик и столичную суету. Я чувствовала его присутствие рядом как тепло, как защиту, как что-то очень правильное.

— Вы обещали показать мне жимолость, — напомнил он тихо.

— Обещала, — ответила я. — Она за домом, у старой стены. Там очень тихо. Почти никто не ходит.

— Я люблю тишину,