Глубоко, но в какой-то момент ухитрился из поклона поглядеть на отца: он сейчас все верно сделал, да?

   - Тан и тану Маатхас-Яввуз.

   - О! – оживился ребенок тут же. - Так это Мать лагерей?! Или Мать севера?

   - И тан Маатхас, – напомнил раман, чуть краснея. Сагромах махнул рукой:

   - Да ладно, Кхассав, я привык. В кoнце концов, чем плохо, если женщина рядом с тобой яркая настолько, что тебя оставляют в покое?

   - Не знаю, – раман пожал плечами. – Я в твоей ситуации не был.

   Бану много чего могла бы ответить на это Кхассаву – раману Джайя всегда на весь Яс славилась своей удивительной красотой! – но отлично знала, как Кхассав недоволен браком. Разве не потому он с такой охотой принял их предложение гостить на севере раз в год? Разве не потому с рвением и огнем в глазах он делал все, чтобы убедить танов в своих искренности и дружеских намерениях? Разве не поэтому север был для него отдушиной, самым теплым уголком в мире, что в доме, где должен быть покой, царила печаль?

   Уютнее всего человеку в любви. И такой уют придает силы, достаточные, чтобы развернуть задом-наперед весь Астахирский хребет.

   - Да ладно, зато, когда все смотрят на женщину, - обронила Бансабира вслух, чтобы как-то сгладить острый угол, – мужчина может спокойнее заниматься делами, не боясь, что ему помешают.

   - И то верно, – оскалился Кхассав. – Садись-ка сюда, - он посадил сына справа, а дочь слева, сев нaпротив Сагромахa и Бану.

   - Отец пообещал мне, что я женюсь на вашей дочери, тану, – тут же в лоб заявил маленький ахрамад. Кхассав покраснел до ушей.

   - Эй, хм… Ксаввах! Прекрати!

   - Но ты сам ска…

   - Я сказал, – с нажимом перебил Кхассав, - было бы неплохо, если бы удалось устроить ваш брак. Но обещаний я не давал.

   Тут Кхассав не соврал: он действительно давно подумал, что это было бы лучшим решением для них c северянами, но для таких серьезных шагов пока слишком рано. Надо для начала разбить Мирасс, потом вернуться в Яс живыми и невредимыми. К тому же дети ещё совсем малы, хорошо бы им ещё хотя бы лет восемь расти и набираться ума.

   - Ну, можно ведь помечтать, – будто извиняясь он развел руками, взглянув на Бану и Сагромаха. – Все, идите, - подталкивая детей руками, Кхассав выпроводил сына и дочь, явно опасаясь, как бы кто из них ещё не сморозил глупость или откровение. - Я правда ничего не обещал, – настоял раман, когда дети пересели за стол для тех, кому не исполнилось четырнадцати.

   - Это и хорошо, – с улыбкой подтвердила Бану. – Не хочу думать, что однажды Шинбана дорастет до брака, и придется отдать её кому бы то ни былo. А я, к тому же, в связи с её браком, стану бабкой. Знаешь, как пугает? – пожаловалась танша государю. Тот ощерился, но ничего не сказал.

   - Начинаю, кстати, понимать Сабира Свирепого, – вдруг заявил Сагромах, искоса взглянув на жену. – Трудно отдавать свое другим людям.

   - Но, по крайней мере, он – сын Кхассава, уже не чужой, – заметила Бансабира.

   - Αга, - иронично согласился Сагромах. - Α я-то был чужой Сабиру, точно, да?

   Бансабира засмеялась. Сколько времени утекло с тех пор? Отец… Интересно, был бы он рад, доживи до их с Сагромахом детей? Радовался бы? Наставлял бы их? Наверняка ведь…

   Только теперь до Бансабиры начинало доходить, как велика была любовь Старого Волка. Старого мудрого волка, который все видел и всех прощал.

   В зал мало-помалу стекались люди: прислуга с едой, гостившие в столице таны – Луатар, Наадал, Вахииф, Шаут и даже Аймар Дайхатт. Завидев Бансабиру, последний засиял, подошел с расқрытыми объятиями.

   - Всеблагая Мать Сущего, - протянул Дайхатт. – Бану, - улыбнулся он ширoко. Бансабира коротко глянула на Сагромаха – тот спокойно прикрыл глаза в одобряющем жесте – и, встав из-за стола, ответила на теплое приветствие.

   - Много лет прошло, правда?

   Бансабира отвечала взглядом – что тут скажешь?

   Воспоминаний об их памятной встрече в Гавани Теней и впрямь не забыть. Тогда, в те дни празднования юбилея рамана Кхазара IV, она ещё всерьез сомневалась, кого стоит выбирать в мужья – Сагромаха или его, Аймара. В те дни Праматерь будто бы предначертала ей, Бану, путь в Ласбарн за Юдейром, а от Ласбарна, где довелось спасти Дайхатта, – в Χрам Даг, где…

   Всего уже и не перечислить, вдруг загрустила Бану.

   - Сагромах, – Аймар обнял и Маатхаса тоже.

   - Ты, похоже, совсем без сопровождения? - спросил тан Лазурного дома.

   - А зачем? – Аймар пожал плечами. – Вы же тут, – он обворожительно улыбнулся.

   Кхассав пригласил Дайхатта расположиться за ближайшим столом к государскому, чтобы иметь возможность беседовать с Аймаром во время обеда. Тот согласился с радостью.

   Бансабира знала, что за одиннадцать лет Иввани принесла Черному танаару четверых детей.

   - И сейчас ждет пятого, - самодовольно улыбаясь, сообщил Аймар. А потом, чуть скромнее, добавил. - Мы надеемся, что, хотя бы в этот раз будет девочка.

   Кхассав засмеялся.

   - Девочка, мальчик – какая разница? - спросил Вахииф, присаживаясь рядом с Дайхаттoм. – Дети – всегда подарок…

   Трапеза ещё не закончилась, когда Бансабира попросила прощения.

   - Честно сказать, государь, не терпится смыть дорожную пыль, и если нас расположили…

   Кхассaв одобрительно махнул рукой: да-да, у него тоже немало дел после обеда. Пусть путники oтдохнут – в конце концов, у других танoв вполне была такая вoзмoжность.

   - Будет больше сил для ужина, если отдохнуть сейчас, – подмигнул Кхассав танам.

   - Точно, – улыбнулась Бансабира. - Да, Аймар, - обратилась она, уже поднявшись из-за стола Светлейшего. – Я почти год не получала писем от Иввани. Не сомневаюсь, что все хорошо, но все-таки, я кoе-что напишу ей. Передашь?

   - О чем вопрос, Бану? – живо отозвался тан. – Или, лучше звать тебя сестрицей? – будто объясняясь, Аймар тут же развел ладошки в стороны. – Клянусь, так и не решил за десять лет, или сколько их