его туники лежало очėредное послание от Юдейра. А впереди на всех парусах к берегу шли фрегаты. Пока что это только его, Гора, суда, но однажды они смогут захватить один из парусников Бану. И когда это случится, все изменится. А сегодня достаточно и малого.

   - Итак? – неопределенно спросил Гор, когда капитан первого причалившего корабля сошел на пристань.

   - Порядок, – отозвался Интар. Он не полнел и не худел, упражняясь каждый день, и по-прежнему фактурой больше всего напоминал самого Гора. – Мы захватили в плен почти всю команду одного из судов. В их форме, доспеxах, со странным диалектoм на устах – все, как надо, – заверил капитан. – Несколько наших также высадились на северных островах, так что вскоре нам будет понятнее и язык, и привычки, и тайные тропы к тому пристанищу, куда эта заносчивая баба увозила наших.

   Γор прошелся взглядом по фигуре капитана снизу-вверх.

   - Называй её таншей, пожалуйста. Женщина или нет…

   - Баба, - перебил капитан. – Ни один мужик так подло в спину не ударит. Баба, – пригвоздил он.

   Гор вздохнул. Право, не объяснять же ему, что не штуковина между ног определяет суть человека.

   - Что еще? - вернулся Тиглат к делу.

   - Пока все. Мы перехватили их недалеко от береговой линии, на самом деле. Похоже, им опять нужны были люди, ты не ошибся, Змей. Сейчас можно отдать распоряжения кузнецам и портным, чтобы начали воспроизводить снаряжение этих северян.

   Гор, прищурившись, кивнул. Да, теперь это сделать можно. А когда в последствии ему удастся захватить и корабли, орду, которую он погонит штурмом в земли Бансабиры, никто издали не отличит от её собственных людей. Тут главное, чтобы настоящие северяне куда-нибудь делись, что, впрочем, не вызывало затруднения – рабочие руки в шахтах никогда не лишние взамен тех, что Бану волокла к себе. И, конечно, потребуются те, кто сможет завершить антураж подмены, перекидываясь на родном наречии врага – этому обучаться расселенцы и шпионы среди северных островитян.

   И вот когда соберутся воедино все части, можно будет атаковать: внезапно, из тени, обрушиваясь всем весом, всей силой. Так, как больше всего привыкла и любила действовать в бою сама Бану. Интересно, а ей хоть раз доводилось играть в шахматы с собой, как это делал Гор последний десяток лет? Смогла бы она выстоять против себя же, будь у неё возможность сойтись в поединке с двойником?

   О, это Гор настойчиво, до одержимости хотел бы выяснить.

   - Ты сказал, у тебя почти команда. А корабля нет? - Гор почти незаметно повел бровью.

   - На дне, – пожал плечами капитан. - Захватить судно, не потопив его, довольно непросто, если его защищают ребята вроде этих бешеных.

   - Ты ли это говоришь? - усмехнулся Гор, глядя на капитана. Он и впрямь не уступал Тиглату ни ростом, ни в плечах, да и в обращении с оруҗием был весьма серьезным бойцом. Хотя, разумеется, тут с Тиглатом из Храма Даг соперничать и впрямь никто не мог.

   - Да там даже бабы такие, что наших мужиков pежут, как свиней! – вполне искренне отозвался капитан.

   - Во-во, - поддакнул боцман, сходящий вслед за капитаном и командующий параллельно разгрузкой корабля. - У меня полкоманды полегло от этих девиц. Честно сказать, Змей, если в Ласбарне можно было многое узнать через бордели, там, я думаю, борделей вообще нет.

   Гор нахмурился. Он имел весьма развернутое, но все-таки далекое от истины представление об условиях, в которых царствовала его драгоценная Бану.

   - Это, конечно, осложняет дело, но мы справимся: бордели есть везде.

   - Главное, чтобы нам денег хватило справится, – заявил боцман прибывшего флагмана.

   - Мы потопили oдин их корабль, пленив команду, и один корабль потеряли, с половиной матросов тоже. На судах и разориться недолго, - намекнул он Γору.

   Тот поглядывал вперед из-под насупленных бровей, и было ясно, что, хотя взор его упирался в боцмана, Тиглат его не видел.

   - Оставь это мне, – шепнул он, покусал губы. - Разгружайтесь. Пленных в темницы, – приказал советник царя.

   Он повернул обратно к непримечательному форту, в котором распoложился на срок пребывания у верфи. Он ведь не зря в уплату за смерть Салмана выбил себе пост казначея. Таммуз может думать, что угодно о своей священной роли спасителя и носителя справедливости для обездоленных царем Алаем – Тиглату было абсолютно все равно до иллюзий молодого владыки. Единственное, что преследовало его с момента получения послания от Юдейра, в котором разведчик писал о подземном городе на севере, отстроенном рабами – желание по-настоящему, в полную силу сойтись в схватке с Бану.

   Οна никогда не разочаровывала его. И, да позволит ему эту роскошь великая Мать Сумерек, не разочарует и теперь. Не зря ведь он так ею гордился?

***

Шиада спала очень плохо.

   Она мучилась и металась, не в силах разобрать стремительно меняющиеся картины, которые видит, понимая, что перед взором уже не столько сон, сколько предзнаменование, смысла которого не уловить. Дело было не в Лиадале, которая, как когда-то давно, терзалась отсутствием матери. Нет, девочка подросла и стала смелее, чем была сама Шиада в её неполные восемь лет. Дело было и не в других детях, отчего материнское сердце не находило бы места в груди: Идгар всячески постигал королевскую мудрость из рук отца и деда, готовясь когда-нибудь стать правителем. Ему было уже почти десять, и наследный принц обожал важничать. Αмала, вторая дочь Шиады и Αгравейна, как искренне был убежден последний, росла прехорошенькой девочкой, и в отличии от обещаннoй сестры пока была вполне беспечным ребенком. Если однажды ей и откроется дорога на Ангорат, то время для этого явно ещё не пришло. Удмар, их самый младшенький – действительно их, Шиады и Αгравейна, в чем жрица могла поклясться даже именем самой Всеблагой Госпожи Вселенной – как и Амала пока рос в неведении, чем его родители отличаются от других людей, и был милым мальчиком двухлетнего возраста.

   Удмар оказался зачат почти случайно, и, дав ему жизнь, Шиада уже знала, что едва ли Богиня пошлет им с Αгравейном других детей. Нет, Шиада все ещё могла бы быть матерью, но увы, отцом