в жар, то в холод. Во рту всё пересохло, отчего девушка закашлялась, срывая горло. Через какое-то время Марго провалилась в полусон. Ей снилось, что она собака, с которой поначалу обходились ласково, а потом заперли в клетку и замучили до смерти.

Девушка не знала, сколько прошло времени, но в какой-то момент она проснулась от лёгкого, почти невесомого поцелуя на лбу. Она увидела его, и ей сразу стало намного легче. Он накрыл её губы своими. Поцелуй, сначала осторожный и бережный, углубился, стал более требовательным и страстным. Марго отвечала ему с не меньшим пылом, чувствуя, как по её венам разливается животворящее тепло, наполняя её силой. В её груди разгорелся настоящий пожар, в котором ей хотелось сгореть вместе с ним. Она обняла его и провела руками вдоль спины. В том месте, где должен был быть позвоночник парня, пальцы девушки нащупали нечто скользкое. Он слегка отстранился, глядя ей в глаза, но не обнаружил ни малейшего намёка на отвращение. Он ждал вопросов, но их не последовало.

На рассвете она лежала и смотрела, как он уходит. Прямо между лопаток у него чернела зияющая дыра в обрамлении чёрной, свисающей клоками разложившейся плоти.

– Лё, – еле слышно позвала она.

Он остановился и обернулся к девушке через плечо.

– Давай сегодня встретимся на нашем месте?

Он не ответил, растворяясь во тьме коридора.

Новый день для Марго был хуже, чем предыдущий. Ей казалось, что её кожа, тонкая, словно пергамент, вот-вот лопнет и её в буквальном смысле вывернет наизнанку. Боль была настолько невыносимая, что ей пришлось выпить несколько таблеток обезболивающего, чтобы хоть как-то её унять. В течение дня Марго пребывала в настолько полубредовом состоянии, что, когда наступил поздний вечер, она встала, добралась до входной двери, открыла её и вышла, даже не удосужившись закрыть.

Шатаясь, она брела по набережной Обводного канала. Ледяной, пронизывающий ветер трепал её редкие безжизненные волосы, а декабрьский мороз нещадно кусал истощённую, истерзанную девушку, одетую в грязную флисовую пижаму с улыбающимися смайликами и смешные, промокшие насквозь тапочки в виде авокадо, но она, казалось, не замечала этого. Ей было абсолютно наплевать, что от её вида шарахаются редкие прохожие. Ни на что не реагируя и не останавливаясь, Марго продолжала упорно идти.

Переходя Боровой мост, она остановилась и принялась ждать, глядя на тёмные воды незамёрзшего канала. Чем дольше она смотрела вниз, тем больше ей казалось, что вода преображается. В какой-то момент девушке стало казаться, что волны, подгоняемые злым ветром, преображаются и из почти чёрной воды к ней тянется бесчисленное количество рук. Они махали ей, словно зазывая к себе. Она видела бледные, искажённые рябью лица. Они разевали рты, зовя её присоединиться к ним, стать одной из них. Марго хотела отвернуться, но почему-то продолжала смотреть в разверзшуюся под ней бездну. Время для неё остановилось. Марго не знала, сколько уже стоит и смотрит вниз. Не внимая зову, она ждала своего возлюбленного, но чем больше проходило времени, тем острее она чувствовала, что он не придёт. Придя в отчаяние, девушка пронзительно закричала. Из вод вновь послышался шёпот, уверявший, что стоит ей прыгнуть, и всё будет хорошо, и Марго верила его обещаниям. Она протянула правую руку к воде в невозможной попытке дотянуться, не замечая, что сильно перегнулась через перила и вот-вот упадёт в тёмные воды канала. Девушка даже не заметила, что красивое золотое кольцо, подаренное Алексеем, превратилось в медную ржавую проволоку, оплетавшую пыльный черепок.

– Счастье, рассыпавшееся в прах, всегда пахнет кровью, – раздался рядом с ней обволакивающий бархатный голос.

Она улыбнулась и хотела было оглянуться, но мощный толчок в спину пошатнул хрупкое равновесие, и Марго полетела вниз. На мосту стоял Алексей и со злой ухмылкой смотрел на всплывающие из-под тёмной воды пузыри воздуха, после чего взмыл в небо светящимся огненным шаром и направился в сторону ротонды, где его уже ждали.

Катерина Калюжная

Москва

Принцесса из эры динозавров. Начало

Солнце уже клонилось к закату, но ещё не скрылось за самыми высокими пиками гор, которые простой люд обычно величает Королевскими. Снежные шапки поблёскивали багряным светом в последних, всё ещё жарких лучах. Вечерний город был, как обычно, суетлив. Смертные сновали туда-сюда, уступая дорогу своим вечным господам, которые где словом, а где и магией прокладывали себе путь к величественному дворцу. Сегодня должен был состояться торжественный приём, на который, вопреки обыкновению, получили приглашение не только те, кто принадлежал к десяти великим Домам, но и колдуны и колдуньи из родов попроще. В любом случае не обойдён был никто, в чьих жилах текла чистая, неразбавленная кровь магов и кто имел право представать пред очами самой королевы. Что бы это всё значило, не знал никто, даже приближённые к её светлейшему величеству Зольде вэр Доре, первой из правящего Дома даль Хаинэ. Даже родные сыновья королевы Обрас вэр Аббо и Джоро вэр Като, второй и третий из правящего Дома соответственно, не были посвящены в тайну.

Слухи ходили самые разные. Одни поговаривали, что Золь-да вэр Дора наконец решила сочетать себя узами брака во второй раз. Другие оповещали всех и каждого, будто владычица Единой империи решила уступить трон одному из своих сыновей. Третьи готовились к самой настоящей войне со своим извечным врагом – духами бесплотными и неимоверно опасными, обитавшими в самых недрах Земли, в адском пекле ядра. Вопреки печатям, установленным ещё во времена далёких предков современных бессмертных магов, они нет-нет да прорывались в подлунный мир. Первым смог осуществить грандиозный замысел по сдерживанию тёмной силы прапрапрадед нынешней королевы и полный тёзка её старшего отпрыска Обрас вэр Аббо Первый. С тех пор великий Дом даль Хаинэ стоит у власти, и власть эта незыблема и всеобъемлюща.

Хотя… Если быть до конца честными, многие сомневались в том, что Зольда вэр Дора достойна почестей, которых добились её предки. Не было в королеве ни каких-то особых магических сил, ни политических талантов, ни умения нравиться людям, ни даже красоты, за которую её можно было бы превозносить, забыв обо всех недостатках. Бледная, болезненно худая, с серыми, неопределённого цвета волосами, блёклыми водянистыми глазами, она была менее привлекательна, чем самая последняя смертная судомойка при её дворе. Зато высокомерия, хамства и грубости правительнице было не занимать. Именно поэтому многие из числа получивших приглашение на приём шли на него с опущенной головой, проклиная про себя нелёгкую, втемяшившую в голову мерзкой Зольды «благую» идею собрать всё своё дворянство под