княжне узнать за что же так мужчина с Горынычем? Отчего столь суров? Но понимала, что если и наберётся смелости, то точно не здесь, где их может услышать змей. Она в замке просто временная гостья и не имеет права оспаривать решения хозяина. Однако тот, видно поняв, о чём думы её, заговорил сам:

— Жалеешь его? — и не дожидаясь ответа, сам же на вопрос и отозвался: — Конечно, жалеешь. Сейчас он выглядит таким несчастным. Но не обманывайся безобидным видом. Знаешь, что самое страшное в Горыныче?

— На месте одной отрубленной головы вырастает три?

— Это тоже, хотя сейчас данная особенность лишь усиливает его мучения. У него ж лишь одна голова разумная, остальные только повторяют за ней. И ощущения у них общие. Поэтому вместо одной зубной боли, сейчас он терпит три. В моих силах облегчить страдания, убрать неразумные, но делать я этого не буду.

Василиса удивлённо посмотрела на владыку. Не казался он ей доселе деспотом, наслаждающимся чужими страданиями.

— До твоего княжества, наверное, новость ещё не долетела. Так вот на юге недавно огромный лес погорел. Ни одного деревца не уцелело. Как думаешь, чья вина? — Владыка сделал паузу, дав ей миг на размышление, но тут же продолжил: — Горыныча. Зуб у него давно ныть начал, и приди он за помощью к Берегине какой, или к Яге, а то и ко мне — тут же излечили бы. Да слишком горд. Не по нему на поклон к кому-то ходить. Однако ж как-то раз боль в полёте так скрутила, что он огромным столбом огня дыхнул, и не абы куда, прямиком в лес древний. Огонь его волшебный, так просто не остановить. И казалось бы ну что такое лес? А в том лесу и зверьё всякое жило, и духи разные, что огню Горыныча противостоять не могут. А люди, близ леса селившиеся? Где им теперь дрова рубить? Брусья для новых изб заготавливать? Мясо, да шкуры добывать? Змей мало того что тысячи звериных жизней погубил, он и людские на верную гибель обрёк.

Василиса, по мере рассказа всё больше ужасалась. Тотчас перед её взором предстал этот бушующий костёр и крики невинных существ. И этому чудищу она частушки пела? Хотела от боли отвлечь?

— Не кори себя, — будто почувствовав её настрой, сказал Кощей. — Ты не знала, и точно не по своей воле сюда спустилась. Волшбу прохвоста Баюна за версту почувствовать можно. Сердце твоё доброе, помочь хотела. Такого стыдиться не нужно. Да и когда б я про себя столько нового услышал бы?

Княжна украдкой взглянула на рядом идущего мужчину и заметила, как краешка его губ тронула лёгкая улыбка. Тут же, тяжесть отлегла от сердца. Не злится значит. Однако впредь нужно быть осторожнее. Особенно с вот такими гостями-вредителями.

— А можно ли как-то от волшбы Баюна защититься? — задала она мучащий вопрос.

— Можно, но нужно сначала научиться видеть её. А для этого необходимо продолжить работу с воспоминаниями. С каждым камушком просмотренным, сила в тебе всё больше откликается. Думается, дня через два уже истинный облик обитателей замка начнёшь видеть, не приглядываясь особо, а затем и волшбу почувствуешь. Трудно было сегодня? — опустил он голову, чтобы встретиться взглядом.

— Да, — не стала лукавить. — Некоторые воспоминания просто вызвали грусть, а некоторые… — княжна замолчала, пытаясь подобрать верные слова.

— Слишком много злобы?

— Да, не думала, что такое вообще может выдержать хоть одна душа. Столько ненависти, ничем не прикрытой. Доселе казалось, что на подобное способна только определённая нечисть, прости, Владыка, — девица тут же смутившись потупила взор.

Однако его, кажется, подобные слова вовсе не расстроили. Услышав смешок, Василиса подняла голову, и тут же запнувшись об очередную ступеньку, ведущую наверх, чуть не упала, не успей Кощей вовремя поддержать её за локоть. Мимолётное движение, не несущее в себе никаких намёков, однако отозвавшееся в душе огромной благодарностью. Ведь колдун даже не задумался, прежде чем помочь ей. С каждым новым мгновением, проведённым в замке, образ из преданий всё больше покрывался дымкой.

Расстались они на вполне спокойной ноте, Кощй отправил её отдохнуть, наказав не забыть про ужин и хорошенько выспаться. Сам же, сославшись на дела, попрощался до завтрашнего утра.

В итоге решив, что спускаться ради одинокого ужина не стоит, княжна попросила принести еду к себе в покои. Подавала сама Берегиня, отговорившись, что синицам уже пора было спать. Вот только Василиса не до конца поверила её словам. Слишком уж много было вопросов про сегодняшний день, про задание, и то каким теперь она видит Кощея. Причём до владельца замка дух добралась лишь тогда, когда расплетала длинную косу гостьи, и той деваться уже было некуда.

От простых вопросов Аглая вскоре перешла к хвалебным речам, посвященным как самой княжне, так и Кощею. И только девице хотелось слово вставить, объяснить, что не собирается она замуж за колдуна, сколь прекрасен он бы ни был, как дух словно ручеёк уводила разговор на другую тему. Через время, однако, вновь возвращаясь обратно. Не выиграть в этой битве было Василисе. И решив, что просто не станет прислушиваться, начала размышлять о том, что увидела за день: о чужих воспоминаниях, что грузом на сердце легли. О том для чего они нужны. Неужели и вправду кто-то пытается вырваться из царства мёртвых, дабы доделать неоконченные дела? И действительно сам Кощей спускается туда, чтобы разрешить проблему? Неужто некого больше послать? Думала она и о Баюне, затеявшем свою непонятную игру. Желал ли он ей зла, отправляя в подземелье? Хотел ли рассорить с Кощеем, или наоборот раскрыть сколь нелегка его участь единственного на все царства, государства судии праведного как для нечисти, так порой и для самих людей. Ещё и эти намёки на некий план Яги. Неужто всеми почитаемая колдунья таки заделалась в свахи? Но отчего тогда выбрала её — Василису? Неужели нет более достойных кандидаток? Земля их русская богата и на красавиц, и на премудрых. Она же хоть и была хороша собой, да смекалиста, но всё же недостаточно для столь высокого звания. Вспомнила княжна и о Горыныче. О поступке его. Сколько бед и горя может принести простая гордыня и нежелание просить о помощи в трудный час. Урок, что не стоит забывать.

Кажется, заметив, что думами гостья давно не с ней, Берегиня ещё немного понаблюдала, и оставила ту, наказав прежде выпить травяной отвар для сна глубокого, да без сновидений. Всё же груз чужих воспоминаний не так просто изгнать из дум своих и нечего переживать