была установлена пропажа за последние 5 лет 236 секретных и совершенно секретных документов. Вознесенский признал, что в Госплане был серьезный беспорядок в хранении таких документов и виновные в их потере не привлекались к суду. Вот так вместо любимца вождя он попал в обвиняемые и был расстрелян вместе с виновными. В этом и проблема всех подобных «процессов». Органам поставлена задача наказать как можно больше людей, чтобы показать, что они работают усердно. Такие вот тогда были критерии качества.

А ведь все могло пойти иначе.

На склоне лет Георгий Эгнаташвили, служивший в правительственной охране и приходившийся внуком жителю Гори Якову Эгнаташвили, которому прислуживала мать Сталина, вспоминал, что на дне рождения Сталина произошла следующая сцена:

— В разгар застолья Сталин неожиданно заговорил о том, что он уже довольно старый человек и руководить государством ему осталось не так уж много времени. Поэтому надо бы сейчас выбрать человека, который бы сменил его на этом высоком посту, и начинать потихоньку готовить его к этой должности. Надо выдвинуть такую личность, которая могла бы руководить государством как минимум лет двадцать-двадцать пять…

Сталин сказал:

— «Я предложу вам человека, который может и должен возглавить государство после меня. Имейте в виду, что этот человек должен быть из нашего круга, хорошо знающий нашу школу управления и которого не надо ничему учить заново. Он должен быть хорошо натаскан во всех государственных вопросах. И поэтому я считаю таким человеком Вознесенского… Экономист он блестящий, государственную экономику знает отлично и управление знает хорошо. Я считаю, что лучше его кандидатуры у нас нет».

В ответ было гробовое молчание. Сталин оглядел всех присутствующих и неожиданно спросил:

— «Может, кто-то хочет сказать что-либо против? Или у кого-нибудь есть какие-то возражения?»

И опять никто не проронил ни слова…"

Не понравилась небожителям идейка. Каждый уже сам примерял на себя китель Вождя.

Что же до противоречивости фигуры Вознесенского. Есть разные свидетельства. Вот что вспоминал про него маршал Василевский:

— «Во время войны кто напрямую выступал против некоторых предложений Сталина, главным образом по планированию хозяйства, по вопросам промышленности, так это Вознесенский. Ну сплошь и рядом. Берия, Маленков его за это страшно ненавидели. А Сталин частенько к нему прислушивался».

Не любили Вознесенского и многие из тех работников советского и партийного аппарата, которым приходилось с ним встречаться. Что это было? Наветы или придирки?

— «Вознесенский один из немногих очень быстро продвигался… Вознесенский отличался личной нескромностью (не прочь получить лучшую дачу и в первую очередь) и по работе с товарищами часто был нескромен, высокомерен. Но что надо отметить, у Вознесенского была отличная память. Он по памяти мог называть массу цифр по плану отраслей народного хозяйства».

Георгий Эгнаташвили упоминает:

— «Шло заседание Совмина… И вдруг неожиданно распахивается дверь, и выходит Николай Алексеевич с двумя министрами. Эх, как он начал их материть. И в хвост, и в гриву. Мне стало не по себе».

И что характерно — все подобные случаи не меняли отношения Сталина к Вознесенскому. О недостатках своего потенциального преемника он знал, как писал Микоян, не меньше других:

— «Как человек Вознесенский имел заметные недостатки. Например, амбициозность, высокомерие. В тесном кругу узкого Политбюро это было заметно всем. В том числе его шовинизм. Сталин даже говорил нам, что Вознесенский — великодержавный шовинист редкой степени. „Для него, — говорил, — не только грузины и армяне, но даже украинцы не люди“».

Ха-ха, в моем случае русский шовинизм — это даже благо. Будет думать не только об окраинах.

Однако при всем том Сталин продолжал доверять Вознесенскому, а его недруги не могли найти повод, чтобы переубедить вождя. Объяснение весьма странного факта, почему опытнейший аппаратный интриган Берия не мог найти подходящего компромата на Вознесенского есть в показаниях бывшего министра госбезопасности Виктора Абакумова, который после своего ареста рассказывал, что Вознесенского было бессмысленно обвинять в шпионаже или порочащих связях, поскольку тот был крайне осторожен. По словам Абакумова, когда кто-то поднял вопрос о назначении брата Вознесенского на дипломатическую работу, тот сделал все, чтобы решение не было исполнено. Видимо, столь же осторожным Николай Вознесенский был в контактах с людьми вообще. Неплохое качество для политика.

И первым, как помнится, на доверие Вождя покусился Каганович. Уезжая в отпуск, он поручил своему заместителю в Госснабе Помазневу написать письмо о недостатках в работе Госплана. О том, что на первый квартал года планируются темпы роста промышленной продукции ниже тех, что достигнуты в предыдущем квартале. Госплан поступал правильно, поскольку в четвертом квартале шла переработка сельхозпродукции — выпускали много овощных консервов, сахара из свеклы. А в новом году сырье заканчивалось. Так было и до, и после того. На письме Помазнева рукой Сталина была наложена резолюция:

«Обсудить специально»".

Вопрос этот, как вспоминал Микоян, для Сталина был весьма болезненным:

"В послевоенное время Сталин и Молотов всегда ворчали на хозяйственников. Вообще, у нас ежегодно из месяца в месяц идет рост производства в хозяйстве. Месяц пика — это декабрь. В январе же и в первом квартале производство падает, а затем с марта-апреля постепенно начинает повышаться, летом опять начинается небольшой спад в связи с уходом на сельскохозяйственные работы. Несколько лет подряд при рассмотрении плана предстоящего года в сопоставлении с истекшим годом, когда видели, что первый квартал оказывается ниже четвертого квартала, Сталин и Молотов требовали не только не снижать темпов производства, но и повышать их. Но это никак не получалось… При обсуждении плана на 1948/49 год в Политбюро этот вопрос встал со всей остротой. Сталин предложил поручить Вознесенскому, как председателю Госплана обеспечить такой рост, чтобы не было падения плана производства в первых кварталах против последних.

Вознесенский внезапно ответил, что можно это сделать. Как он мог такое сказать? Он составил проект такого плана. В нем не было падения производства в первом квартале, а намечалось даже какое-то повышение. Сталин был очень доволен. В его проекте план будущего года сравнивается с планом текущего года, а текущий год брался в ожидаемом исполнении. Здесь был элемент гадания, потому что никому не известно, что будет произведено в декабре, всегда могут быть сбои и ошибки в ту или другую сторону, и будет субъективистская характеристика ввиду невозможности точного предвидения. И вот месяца через два или три Берия достает бумагу заместителя председателя Госплана, ведающего химией, которую тот написал Вознесенскому как председателю Госплана'.

'В этой записке говорилось, что «мы правительству доложили, что план этого года