Мою озабоченность Жданов оценил по-своему. Мы как раз пришли в кабинет дознавателя и сели передохнуть.

— Что-то случилось, Виктор Семенович?

— Да нет. Рабочие моменты.

Было заметно, что член Политбюро волнуется:

— У меня будет к вам просьба.

— Слушаю.

— Можете ли вы держать меня в курсе дела. Ну… сами понимаете.

Вот как? Гражданин Жданов хочет узнать, какими мерами я буду карать заговорщиков? А чего не сам? Белоручка! Сталину хоть можно простить кровь за прямое участие в репрессиях с приказами. Он знал, что творил. Этот же готов остаться в стороне. Чистеньким. Поэтому отвечаю неохотно.

— Как скажет…

Глазами показываю наверх. Хотя знаю, что тут нет прослушки. Доверенные люди до нашего прихода проверили. Как и убрали с этажа лишние уши.

Вскоре к нам приводят Кузнецова. Я лично следил, чтобы его, не дай бог кто-то не ударил. Провел лекцию перед следователями, делая упор на психологическом давлении. Эти большевики сороковых, дорвавшиеся до власти, совсем не те подпольщики и красные командиры, что горели пламенем революции. Нет в них внутреннего стержня. Почему я так считаю? А это память реципиента. Много через его руки прошло таких товарищей. И практически никто из них не вызывал у него уважение. Особенно он почему-то ненавидел Жукова. Причину такого я пока не установил. Память мне подчиняется плохо, можно сказать, своевольно. Но бывший секретарь ЦК выглядел откровенно хреново. Доломали его.

— Я вас оставлю.

Замечаю у двери, что Жданов снова достает платок. Что за слабаки нами управляли? Даже в том будущем Генсека мне приходилось общаться с более крепкими личностями. Что это? Результат отрицательного отбора Вождя, или виновата эпоха? Но элиту точно нужно менять, поднимать молодых и дерзких. Такие мне и потребуются в дальнейшем. Даже те, вроде Суслова и Косыгина, кто в будущем особо ничем не отметится. Все равно сейчас они молодые и энергичные волчары. Да и из Миши мы сделаем волкодава, что будет рвать на части зарвавшихся сынков бывших наркомов. И комсомольскую Шелепинскую поросль определю к делу. Ребята они жесткие, на внешнем фронте пригодятся. После обкатки они будут готовы взять на себя правление. Мне же в этих условиях лучше побыть серым кардиналом. На роль вождя в этот раз не прошусь, мысленно разделяя полномочия среди возможных соучастников.

В этих размышлениях пришла мысль поделиться с Берией некоторыми полномочиями в области развития промышленности и науки. Я, например, заберу под себя электронику и зарождающуюся кибернетику. В СССР поступили краткие сведения о создании американцами в 1946 году машины ENIAC — первой в мире ЭВМ с электронными лампами в качестве элементной базы и автоматическим программным управлением. Несмотря на то что советские ученые слышали о существовании этой машины, тем не менее как и любая другая информация, просачивавшаяся в Россию во времена холодной войны, эти данные были весьма скудными и невнятными. Требовалось срочно приступать к исследованиям самим.

Мои люди уже нашли Сергея Лебедева. Это он в 1947 году организовал в Институте электротехники лабораторию моделирования и вычислительной техники, в которой в 1948–1950 годах под его руководством будет разработана первая в СССР и континентальной Европе Малая электронно-счётная машина. Машина была сконструирована за два года к 1950-му. А смонтирована в бывшем двухэтажном общежитии при женском монастыре в Феофании под Киевом. ЭВМ могла выполнять три тысячи операций в секунду, при этом потребляя 25 киловатт электроэнергии. Состояло это все чудо технологического прогресса из шести тысяч вакуумных ламп–проводников. Площадь, отведенная под всю систему, составляла 60 квадратных метров.

В 1953 году под крылом Сергея Лебедева будет разработана Большая Электронная Счетная Машина первого поколения. Но первой массовой Советской ЭВМ стала легендарная «Стрела», разрабатываемая примерно в тот же период начала 50–х под эгидой главного инженера Юрия Яковлевича Базилевского. Конец 40-х и начало 50-х вообще являлись крайне плодотворными в плане растущего энтузиазма внедрения компьютерных систем в производственные и военные ниши Советского Союза. Вот и в Москве сотрудниками Энергетического института Кржижановского разрабатывалась собственная ЭВМ, а в 1948–м году даже был подан патент на её регистрацию. Ключевыми фигурами в этом проекте являлись Башир Рамеев и Исаак Брук. К 1951 году ЭВМ («М–1») была сконструирована, но по своим возможностям она уступала той же МЭСМ Лебедева в стезе вычислительных мощностей. Так что лучше этих ребят как-то объединить, как в атомном проекте.

Мой крестник Виктор Глушков, защитив в 1948 году дипломную работу на «четыре», был направлен по распределению на Урал — в одно из учреждений, связанных с нарождавшейся атомной промышленностью. Когда же он добрался туда, оказалось, что ему изменили назначение, постановив поступить в Новочеркасский индустриальный институт; однако для возвращения у молодого ученого уже не оставалось средств. Первоначально Глушков временно устроился в педагогическое училище в Нижнем Тагиле, затем декан Свердловского университета С. Н. Черников посодействовал устройству Глушкова в Лесотехнический институт, а также привлек его в свой математический кружок.

По собственному признанию Глушков узнал о том, как работают компьютеры и что они могут, из книги А. И. Китова «Электронные цифровые машины», появившейся в начале 1956 года. Полнейшее безобразие — так разбрасываться ценными кадрами! Представляете, сколько за это время можно всего совершить. Гениальный кибернетик Китов сейчас учится на факультете реактивного вооружения Артиллерийской академии им. Ф. Э. Дзержинского. В 1951−52 годах в спецхране СКБ-245 он познакомился с книгой Норберта Винера «Cybernetics» и пришёл к выводу, что кибернетика никакая не «буржуазная лженаука», как тогда её в СССР официально именовали, а хорошая и полезная отрасль знаний.

Тогда же Китов написал текст фундаментальной статьи «Основные черты кибернетики». Но потребовались годы борьбы за кибернетику, заключавшейся в обширных выступлениях А. И. Китова, А. А. Ляпунова и немногочисленной группы их соратников, чтобы эта статья получила разрешение Идеологического отдела ЦК КПСС на опубликование. Наконец, в 1955 году статья «Основные черты кибернетики» за подписями А. И. Китова, С. Л. Соболева и А. А. Ляпунова была опубликована в четвёртом номере журнала «Вопросы философии», в главном идеологическом издании ЦК КПСС). Это была первая позитивная статья о кибернетике в СССР, ставшая важной теоретической вехой в развитии советской кибернетики и ознаменовавшая победу в борьбе за признание в СССР кибернетики как науки.

Как мы можем стать первой страной, если так относимся к своим талантам? С генетиками я также разберусь, но позже. Пока никого из учёных никого не тронут в силу моего внутреннего приказа по министерству — никаких дел в науке не открывать. А все осколки кабинетных