раза, но Мария Фёдоровна сумела правильно забросить, и даже попасть в нужное место.

— Крути! Быстрее, пока блесна не утонула. За дно зацепится — считай, потеряла.

Яга принялась крутить рукоять катушки.

— Медленнее, иначе на поверхность выйдет, — руководил кот. — Во, так и держи.

Вскоре блесну стало видно сквозь воду.

— Ну что, не каждый заброс удачен, — философски заметил Тимофей. — Сматывай леску и пробуй ещё.

На этот раз всё получилось как надо: блесна плюхнулась в воду у противоположного берега. Яга выждала секунду-другую и принялась крутить катушку. И тут она ощутила небольшой рывок. Кончик удилиша дернулся и потянул в сторону.

— Клюнуло! — восторженно зашипел кот. — Давай, к берегу её. Спиннинг пониже опусти, к воде — проще будет.

Яга крутила катушку, ощущая изрядное такое сопротивление. Кончик лески, уходящий в воду, гулял то вправо, то влево. И вот уже метрах в пяти от берега показалась голова приличной с виду рыбки. «Ага!» — мысленно возликовала Яга. А Тимофей, потерявши всякое терпение, метался по берегу, приговаривая:

— Давай, давай, выводи… Еще чуть-чуть… Вот… Вот…

Полосатая рыбка длиною с две женские ладони забилась, затрепыхалась на камешках. Кот кинулся к ней, ловко снял с крючка и метнулся куда-то в кусты. В кустах захрустело и зачавкало. А Мария Фёдоровна, гордая первым в жизни уловом, осмотрела снасть, подкрутила катушку и забросила снова.

И вновь клюнуло. На этот раз ощутимо сильным рывком. Яга ощутила неслабый азарт. Теперь она вполне бы могла понять покойного мужа — если бы, конечно, вспомнила о нём в этот волнительный момент. Эта рыба была явно крупнее, она всерьёз сопротивлялась, приходилось прикладывать значительные для Яги усилия, чтобы удерживать в руке спиннинг, чтобы хоть потихоньку подкручивать катушку.

В кустах затихло, и Тимофей в один миг очутился рядом со своей феей и принялся давать советы:

— Сразу не вытаскивай, поводи, пусть выдохнется, устанет. Ага, теперь потихоньку, потихоньку подводи. Приотпусти, чтобы леску не оборвал, зараза. Ага, давай снова. Потихоньку, потихоньку… Да!

На мелководье показалось полуметровое бревнышко.

— Ого, какая щучка! Давай, еще немного…

Едва голова щуки оказалась на берегу, как Тимофей напрыгнул на неё, ухватил передними лапами под жабры и отволок на метр от кромки воды. Похвалил Ягу:

— Вот это я понимаю, вот это добыча! Давай ещё такую.

Но Мария Фёдоровна и сама оказалась захвачена процессом. Её не требовалось понукать, и через час в садке уже лежало десятка два окуней и щучек, добросовестно вычищенных и выпотрошенных котом. Сколько из них до садка не добралось, сколько схрумкалось в кустах, Яга не считала. Это ж кот, а это рыба. Понимать надо! Она — понимала.

На обратном пути Тимофей был оживлён и благодушен. Он философствовал, балагурил, со знанием дела рассуждал о пользе рыбной диеты.

— А как же мясо? — с лёгкой ехидцей спросила его Мария Фёдоровна.

— Будет и мясо, — не смутился кот. — Вот снег как следует ляжет, холода устоятся, тогда и за мясом идти можно. Петли поставим, самоловы. Будем зайцев ловить, кашу с мясом варить. А то и пушной зверёк попадётся — на воротник или на шапку. Я всё умею, всему научу. Только вот сам — никак. Ты ж понимаешь: лапки.

Избушка встретила добытчиков сводящим с ума ароматом свежевыпеченного хлеба. У Яги рот мгновенно наполнился слюной. Она глянула по сторонам, но каравая под рушником не углядела.

— Не готов ещё хлеб, — выскочил навстречу домовой. Вот-вот будет. А вы как сходили?

— Вот! Гордо продемонстрировала Мария Фёдоровна полный садок рыбы.

— Очень кстати, — обрадовался Филиппыч. — Давайте раздевайтесь-разувайтесь, умывайтесь, да к столу. Пока то, да сё, у меня и хлеб поспеет, и рыбка свежая пожарится.

И захлопотал у печи.

Только теперь Яга ощутила, что всё-таки притомилась. А взятый с собой перекус так и остался в рюкзачке нетронутым.

* * *

На то, чтобы досконально разузнать правду о своих клиентах, об их счастливой жизни с гражданкой Феревой Марией Фёдоровной, ушло немного времени. Недели хватило, чтобы сотрудники Григория Павловича опросили… не самих бывших сослуживцев, а людей из соседних офисов. И соседей опросили, людей из сервисных служб. И ещё кое-какую информацию добыли, которую нельзя получить официально, но по знакомству и за денежку — можно.

Внимательное изучение собранных фактов и фактиков показало то же самое, о чём и без того догадался Иннокентий Рудольфович. Вся эта кодла лентяев и тунеядцев эксплуатировала Марию Фёдоровну похлеще, чем дореволюционные помещики своих крепостных крестьян. На её месте господин Лутов послал бы этих захребетников лесом на несколько нет раньше. Что ж, тем больше шансов перехватить контроль над ценным активом. А собранные документики в случае чего помогут отбиться от претензий.Он нашел человека? Нашел. А то, что она отказалась заново впрягаться в ту же упряжку, так это не его проблемы.

Надо только подождать. Рано или поздно выйдет гражданка Ферева из леса. Кончатся продукты, дрова, прохудятся ботинки, порвётся курточка. И пойдёт она в магазины, а там камеры, полиция. Да и банковские карты свой след оставляют. Главное — поговорить с ней первым.

Пиликнул сигнал электронной почты: Григорий Павлович прислал ещё один документ. Господин Лутов открыл письмо, вчитался и криво усмехнулся. Если коротко и без казённых оборотов, патруль ГИБДД остановил для проверки документов автомашину с государственным номером… ага, Фереву. Аккурат после того, как она один патруль уже приголубила. Разумеется, о цели остановки в рапорте наврали. Но любопытно другое: в момент, когда старший экипажа потребовал для проверки документы, началась ужасающей силы гроза.

Иннокентий Рудольфович прервал чтение, отметив себе: каждый раз, когда на Марию Фёдоровну начинается грубое давление или, того хуже, в её отношении производится попытка вымогательства, начинается сильнейший дождь с грозой. Стало быть, с ней нужно обращаться нежно, ласково, может даже с любовью. А то может выйти вот так…

Лутов глянул в конец рапорта: «вернувшись в патрульный автомобиль, обнаружил командира экипажа со снятыми форменными брюками. Он свернул в трубочку заранее заполненные протоколы и пытался поместить их…» Да уж, не стоит злить таких женщин.

7

До более-менее устойчивых морозов прошел месяц. Лёд на речке окреп, и на лыжах вполне можно было пройти по нему без опаски. Мария Фёдоровна подсчитала остатки денег и решила, что на овощи хватит. Много ли надо троим? Филиппыч много не ест. Разве что выпечку — тогда, конечно, меры не