В шесть вечера я закрыла последний документ, потянулась, разминая затекшую спину. Рабочий день закончен. Можно ехать домой.

Света и Марина уже собирались.

— Оль, ты с нами? — спросила Света, натягивая пальто. — Мы в магазин заскочим, может, присоединишься?

— Нет, спасибо, — я улыбнулась, выключая компьютер. — Мне еще в одно место заехать надо.

— Понятно. Ну тогда до завтра!

— До завтра, девочки.

Они ушли. Я еще немного посидела в тишине опустевшего офиса, собираясь с мыслями. Потом встала, оделась, взяла сумку и вышла.

По дороге домой я заехала в магазин, купила свежие фрукты, йогурты, сок для Лизы. Еще взяла готовую курицу-гриль и овощи — сегодня мне совершенно не хотелось возиться с готовкой.

Домой я вернулась около семи. Поднялась на лифте, открыла дверь своим ключом. В квартире горел свет, пахло… чем-то странным. Я прошла в коридор, скинула обувь.

— Я дома! — позвала я.

— Мама! — Лиза выскочила из своей комнаты, бросилась мне на шею. — Мамочка, ты приехала!

— Привет, солнышко, — я обняла ее, крепко прижала к себе, вдохнула запах ее волос. — Как дела? Как школа?

— Хорошо! Мы сегодня диктант писали, я только две ошибки сделала! А еще на физкультуре я первая прибежала!

— Молодец моя умница, — я поцеловала ее в макушку. — А папа где?

— Папа на кухне, — Лиза понизила голос до шепота, заговорщически. — Он пытался кашу варить, но она пригорела.

Я еле сдержала улыбку.

— Понятно. Ну ничего, я сейчас что-нибудь сделаю.

Я прошла на кухню, оставив сумки в коридоре. Андрей стоял у плиты, мрачный, со скрещенными руками. На плите стояла кастрюля с остатками чего-то пригоревшего. Пахло гарью.

— Привет, — сказала я ровно.

— Привет, — буркнул он, не поворачиваясь.

— Что случилось?

— Пытался кашу сварить. Пригорела, — он резко обернулся, посмотрел на меня тяжело. — Ты же не оставила ничего на ужин!

Я подошла ближе, заглянула в кастрюлю. Гречка, намертво прилипшая ко дну, черная, обугленная.

— Андрей, в холодильнике полно еды, — я открыла холодильник, показала ему. — Вот тушёное мясо, вот рагу. Можно было разогреть

— Я не увидел!

Я прошла мимо него, достала из пакета готовую курицу и овощи.

— Ужин будет через десять минут. Накрой на стол, пожалуйста.

Он стоял, не двигаясь, глядя на меня с каким-то непонятным выражением. Потом резко развернулся и вышел из кухни.

Я выдохнула, облокотилась о столешницу, закрыла глаза. Тяжело. Это было тяжело. Но я не сдамся. Не вернусь в старое. Ни за что.

Я разогрела курицу, нарезала овощи, приготовила быстрый салат. Накрыла на стол сама, потому что Андрей так и не вернулся. Позвала Лизу.

Мы поужинали втроем, почти в тишине. Лиза рассказывала про школу, я слушала, улыбалась, задавала вопросы. Андрей молча ел, не поднимая глаз от тарелки.

После ужина я помогла Лизе с уроками, почитала ей перед сном, уложила спать. Вернулась в гостиную. Андрей сидел на диване, уставившись в телевизор, где что-то показывали.

— Спокойной ночи, — сказала я, проходя мимо.

— Спокойной, — буркнул он, не отрываясь от экрана.

Я прошла в спальню, переоделась в пижаму, легла в кровать. Взяла книгу и погрузилась в мир опасностей и любви.

Андрей пришел спать поздно, после одиннадцати. Лег на самый край кровати, отвернувшись ко мне спиной. Не сказал ни слова.

Я закрыла книгу, выключила свет. И какое-то время лежала в темноте, слушая его дыхание, пока сон не сморил меня.

Глава 10

Сегодня день без тренировки. Я проснулась в шесть, как обычно, внутренний будильник срабатывал четко. Полежала несколько минут, глядя в потолок, прислушиваясь к тишине квартиры. Рядом Андрей спал, отвернувшись ко мне спиной.

Я тихо встала, накинула халат и вышла из спальни. Сначала зашла в ванную — умылась холодной водой, прогоняя остатки сна, причесалась, собрала волосы в хвост. Посмотрела на себя в зеркало. Лицо свежее, отдохнувшее. Две недели регулярных тренировок и ухода за собой делали свое дело.

Вышла из ванной и направилась на кухню, чтобы поставить чайник и начать готовить завтрак. Нужно разбудить Лизу в половине седьмого, а к этому времени приготовить ей кашу или яичницу, затем собрать и отвезти в школу. Обычное утро. Привычная рутина.

Но когда я вошла на кухню, остановилась как вкопанная. Андрей стоял у холодильника, в домашних штанах и старой футболке, босиком. Волосы взъерошены, лицо сонное. И доставал из холодильника колбасу, сыр, масло. На столе уже лежал батон, разделочная доска, нож.

Я стояла и смотрела, не веря своим глазам. Он готовит? Андрей готовит завтрак?

Муж почувствовал мой взгляд, обернулся. На мгновение наши глаза встретились. Потом он неловко улыбнулся — кривовато, смущенно, как мальчишка, пойманный на чем-то.

— Я… — он откашлялся, положив колбасу на стол. — Я хотел сделать горячие бутерброды. На завтрак. Думал, Лизе понравится.

Я продолжала стоять, не находя слов. Горячие бутерброды. Он собирался приготовить горячие бутерброды. Сам.

— Ты иди, разбуди Лизу, — продолжил он, отводя взгляд, явно чувствуя себя неловко. — Я тут… сам управлюсь. Вроде ничего сложного. Хлеб, колбаса, сыр, в духовку на десять минут. Справлюсь.

Я молча кивнула, не доверяя голосу. Развернулась и вышла из кухни. В коридоре остановилась, прислонилась к стене, закрыла глаза. Сердце билось часто, громко. Внутри поднималась какая-то странная смесь эмоций — удивление, недоверие, осторожная надежда, которую я боялась выпустить наружу.

Он готовит. Сам встал раньше и готовит завтрак. Для дочери. Для нас.

Я глубоко вдохнула, выдохнула. Не надо делать из этого событие. Это просто бутерброды. Может, он просто хочет что-то доказать. Или манипулирует. Или… или действительно пытается. Я не знаю. Не буду гадать.

Я прошла в детскую. Лиза спала, раскинувшись на кровати, обнимая своего потрепанного зайца. Такая маленькая, беззащитная в своей пижаме с единорогами. Я присела на край кровати, погладила ее по голове.

— Лизонька, солнышко, просыпайся, — позвала я тихо. — Пора вставать, в школу пора.

— Мм-м, не хочу, — пробормотала дочка, зарываясь лицом в подушку.

— Вставай, а то опоздаешь. И знаешь, что тебя ждет? — я наклонилась ближе, понизила голос до заговорщицкого шепота. — Папа готовит завтрак. Горячие бутерброды.

Лиза открыла один глаз, посмотрела на меня с сомнением.

— Папа? Готовит?

— Угу, — я улыбнулась. — Иди проверяй.

Дочка села, потянулась, зевнула широко. Соскочила с кровати и потопала в сторону кухни, я слышала ее шаги по коридору. Я осталась сидеть на кровати еще минуту, собираясь с мыслями. Потом встала, быстро заправила Лизину постель, убрала упавшего на пол зайца обратно на подушку.

Прошла в спальню, переоделась из халата в домашнее. Причесалась еще раз перед зеркалом, нанесла легкий блеск на губы.

Когда я