красивой столовой, которую я когда-либо видела. Если бы к определению «роскошная» прилагался какой-то образ, то это была бы именно эта комната.

Потолки были высокими и величественными, они возвышались над всем и всеми. Комната была элегантно обставлена антикварной деревянной мебелью с замысловатой резьбой. Каждый предмет мебели, вероятно, стоил тысячи долларов. Настолько они были красивы.

Единственное, что портило впечатление от прекрасного завтрака, это напряжение между мной и Винченцо, когда мы сидели друг напротив друга за длинным полированным обеденным столом. Воздух был настолько наэлектризован, что было трудно дышать.

Я уставилась на изысканно оформленный завтрак, который был подан передо мной. У меня не было аппетита. Это был, наверное, самый красивый и аппетитный завтрак, который я когда-либо видела, но в этот момент он выглядел просто красивыми красками на тарелке. У меня не было ни настроения, ни душевного настроя прикасаться к тому, что лежало передо мной.

Что я собираюсь делать? Как моя жизнь так сильно изменилась всего за несколько дней? Я попыталась вспомнить, с чего всё началось. Если бы я только молчала в аэропорту, я бы не оказалась в такой ситуации. В одну минуту я была обычной девушкой, а в следующую — попала на страницы газет с одним из самых красивых и опасных мужчин, которых я когда-либо видела.

Нельзя отрицать, что он меня привлекал, он был опасен в том смысле, который меня возбуждал. Я так злилась на него, но в то же время мне просто хотелось его трахнуть. Рядом с ним я чувствовала себя беспомощной и зависимой, а это было не в моём характере.

— Я уйду, нравится тебе это или нет, — сказала я, скрестив руки на груди. Винченцо продолжал есть, не обращая на меня внимания. К этому моменту я была сыта по горло и не хотела быть частью преступного мира Винченцо, мира лжи и обмана. Слишком много было неизвестных. Я не могла и не хотела соответствовать его образу жизни. И если ценой свободы была моя жизнь, то так тому и быть.

Непреодолимое влечение между нами усиливало моё разочарование. Почему он меня не слушает?

— Я не могу здесь оставаться, Винченцо, — твёрдо сказала я. Я хотела настоять на своём, но это прозвучало скорее как мольба. — Это опасно, я не могу здесь оставаться. У меня есть работа, у меня есть обязательства. Я отказываюсь быть пленницей в твоём мире. — В конце я немного повысила голос, и только тогда он наконец поднял взгляд.

Винченцо, сидевший во главе стола, откинулся на спинку стула, его взгляд был твёрдым и непреклонным.

— Я предлагаю тебе защиту, Изабель. Ты получишь доступ к моей жизни и ко всем сопутствующим ей благам. Ты не будешь пленницей. Ты просто, будешь под моей защитой, — сказал он напоследок. Он пристально смотрел на меня, словно провоцируя на ответ.

Мои глаза сузились.

— Мне не нужен папик. Я ценю то, что зарабатываю сама.

Винченцо ухмыльнулся, и в этот момент он был похож на льва, готового к прыжку.

— Папик, да? Так вот что это, по-твоему, значит?

— Называй это как хочешь, — сказала я, скрестив руки на груди. — Я не продаюсь. — Сверлю его взглядом, не отводя глаз.

Я боялась, что если не выскажу ему всё, что думаю, то потеряю голос. Я долго и упорно шла к тому, чтобы обрести свой голос. Я не собиралась терять его сейчас или когда-либо.

Мы ещё какое-то время смотрели друг на друга, наслаждаясь напряжением. Прежде чем кто-то из нас успел что-то сказать, из кармана Винченцо зазвонил мой телефон.

— Ты знаешь правила, — напомнил он мне, протягивая телефон. Я взяла его и взглянула на экран. Увидев, что звонит мой босс, я вздохнула. Я знала, что не готова к разговору, который нам предстоит, но понимала, что у меня нет выбора.

Мне разрешалось отвечать на телефонные звонки и электронные письма только в том случае, если я позволяла Винченцо контролировать их. Каждый мой звонок должен был быть на громкой связи, а каждое электронное письмо и сообщение, которые я отправляла, проверялись программой, которую хакер из его клана установил на мой телефон.

Это было очень навязчиво, но я старалась смотреть на ситуацию с позитивной стороны. По крайней мере, мне разрешили оставить телефон.

Я в ужасе смотрела на свой телефон, ожидая, что начальница начнёт меня отчитывать. Из-за всего, что произошло, я не смогла выполнить ни одно из порученных мне заданий. Под пристальным взглядом Винченцо я наконец набралась смелости ответить на звонок и была потрясена до глубины души.

Если бы я и собиралась рассказать кому-то о своей нынешней ситуации, то точно не начальнице. Эта женщина думала только о себе, и всё, что доставляло ей неудобства, обычно отбрасывалось в сторону. Я всё ещё злилась из-за того, что из-за её задания я попала в эту передрягу, но это не значило, что я хотела потерять работу.

Моя начальница была эгоистичным человеком, но она компенсировала это тем, что была исключительно хороша в своей работе. Она всегда держала руку на пульсе и умела публиковать статьи, которые были хорошо восприняты. Благодаря этому нам было легче переносить стресс, связанный с работой на неё.

— Изабель, дорогая! — Начала она. Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть от этих слов, мой босс редко казалась такой взволнованной и счастливой, разговаривая со мной.

Тем не менее я не радовалась этому, а только ещё больше беспокоилась. Я провела с ней достаточно времени, чтобы знать, что её настроение крайне переменчиво.

— Я видела фотографии. Кто бы мог подумать, что мне придётся практически выкручивать тебе руки, чтобы ты туда поехала. А кто этот твой бойфренд красавчик-итальянец? — Её громкий взволнованный голос наполнил комнату. Я в шоке огляделась по сторонам. Винченцо всё это забавляло.

Она продолжала говорить, но я её не слышала, у меня словно звенело в ушах. Слова «итальянский бойфренд» эхом отдавались у меня в голове.

— Он не… он не… — Я поймала себя на том, что заикаюсь в ответ. Моя реальная жизнь столкнулась с той неразберихой, в которую я ввязалась в Палермо. Я чувствовала, как вокруг меня смыкаются стены, но я не могла показать начальнице, что мне плохо, да и вряд ли ей было бы до этого дело.

— Он идеален! Я всегда считала тебя немного скучной, дорогая, но это мы можем использовать. — Она перебила меня, и в её голосе слышалось воодушевление.

— Использовать? — Спросила я всё ещё дрожащим голосом.

— Да. Оставайся в Палермо и пиши о своих отношениях с