так в темноте, переплетённые, и впервые за весь этот кошмарный день я почувствовал, что всё будет хорошо. Потому что я не дам её в обиду.

Никогда.

Глава 9

Кира: Пепел прошлого

Мы сидели в темноте, переплетённые друг с другом. Тишина между нами казалась на удивление уютной, словно мы знали друг друга не месяцы, а годы. Я гладила его плечи, наслаждаясь под пальцами твёрдыми мышцами. Макс сидел с закрытыми глазами, погружённый в собственные мысли.

«Таких мужчин просто не существует», — пронеслась мысль, пока я рисовала невидимые узоры на его груди через плотную ткань водолазки.

Он так часто отталкивал меня. Выстраивал непроницаемые стены, замыкался в своей роли начальника поезда, держал дистанцию. Но каждый раз, когда мне становилось по-настоящему плохо, когда я была расстроена, напугана или ранена — он материализовывался рядом, словно чувствовал невидимую связь между нами.

Память выхватила из прошлого мой первый день работы в его смене, когда всё и началось…

* * *

Я нервничала до безумия, руки тряслись, пока я застёгивала пуговицы форменного пиджака.

Отец предупредил: «Воронов жёсткий, требовательный, но честный до мозга костей. Слушай его, не спорь, делай работу, и проблем не будет. Для твоего будущего в коллективе будет лучше, если ты войдешь в работу под его началом, а не под крылом отца».

Я кивала, но внутри всё переворачивались и ухало вниз от страха облажаться на глазах у человека, которого папа считал своим лучшим другом и коллегой.

Максим провёл инструктаж без воды и лишних слов, обрисовав мои обязанности так ясно, что я в ужасе осознала масштаб ответственности наяву. А потом он отправил меня проверять вагоны вместе с Андреем, даже на вид недовольным проводником, который смотрел на меня как на обузу.

Андрей бурчал себе под нос что-то про «дочек начальников, которым всё сойдёт с рук, потому что папочка наверху». Я пыталась не обращать внимания, но каждое его слово впивалось занозой под кожу, разъедая и уверенность в себе.

Мы как раз проходили между вагонами, но Андрей решил выйти вперёд, протиснулся мимо меня, отчего я зацепилась носком за щель. Нога подвернулась, острейшая боль пронзила лодыжку. Я вскрикнула, теряя равновесие. Падение казалось неизбежным, но…

Сильные руки подхватили меня ещё в полёте, так быстро, что я даже не успела испугаться. Макс просто поднял меня на руки и быстро понёс по узкому коридору, даже не сбивая размеренного дыхания.

— Андрей, ты идиот, — сказал он ровным, почти равнодушным тоном, но отчего-то мурашки пробежали по спине. — Сколько раз повторять одно и то же: напарники идут друг за другом, а не рядом. Ты обязан следить и страховать новеньких. Она первый день, а ты бросил её и пошёл вперёд.

Андрей оправдывался, что-то бормотал про срочный вызов из купе, но я не слушала его отмазки. Я смотрела только на Максима снизу вверх — на его сосредоточенное лицо, на сильный подбородок, на то, как спокойно и уверенно он меня держал, будто для него это было самым естественным действием в мире.

Он донёс меня до купе, бережно опустил на край полки, стянул туфлю прежде, чем я успела запротестовать. Опустился на колени перед полкой, огромный мужчина метр девяносто восемь ростом, начальник состава, перед которым трепетали все проводники! — и его пальцы осторожно, почти нежно ощупали мою распухающую лодыжку.

— Вывиха нет, это хорошо. Просто лёгкое растяжение, будет болеть пару дней, — констатировал он, разминая мышцы, и только потом поднял на меня глаза.

Я застыла, забыв, как дышать. Господи… какими же невероятными были его глаза вблизи. И эта усмешка, мягкая и чуть насмешливая, тронула уголок его губ, преображая суровое лицо.

— Что же ты так неосторожно, красавица? — спросил Макс тихо, в его низком голосе прозвучало нечто удивительно тёплое, совершенно не вяжущееся с его репутацией жёсткого начальника. — Мне придётся теперь за тобой приглядывать лично.

Моё сердце замерло, а потом забилось всполмошно.

Вот тогда и произошло то самое роковое событие, после которого я уже не смогла быть прежней. Я потерялась в Максиме Воронове — безвозвратно, безоглядно, катастрофически навсегда.

* * *

Я часто-часто заморгала, отгоняя подступающие слёзы. Прижалась к его груди сильнее, вдыхая запах, ставший таким родным за эти года работы бок о бок. Он сводил меня с ума каждый раз, когда проходил мимо.

Максим был первым… Первым мужчиной после… после него.

Я сглотнула ком в горле, пытаясь прогнать воспоминания, но они возвращались снова и снова, как язык тянется к больному зубу, несмотря на боль.

Никита. Сын друга отца, росший в соседнем доме, которого я знала с детства. Мы начали встречаться ещё, когда я была в старшей школе. Он только вернулся после армии — красивый, обаятельный, от него все девчонки теряли голову. А он выбрал меня, вечно взъерошенную Киру Морозову, которая всё ещё носила косички и читала книжки про драконов.

Первая любовь накрыла меня лавиной. Первый поцелуй, от которого кружилась голова, первая близость — неловкая, но нежная, казавшаяся правильной, потому что я любила его всем сердцем. Никита сделал мне предложение на берегу озера, и я, смеясь от переполнявшего счастья, сказала «да», не рараздумывая ни секунды.

Всё было идеальным.

А потом… в нём что-то сломалось.

Новая компания друзей, которые пили больше, чем нормальные люди. Вечеринки, на которых я чувствовала себя серой мышью. Никита становился все более раздражительным, срывался на меня по пустякам, кричал, что я слишком правильная, что мне нужно перестать быть такой занудой.

И в ту ужасную ночь всё рухнуло окончательно.

Я зажмурилась, пытаясь стереть образы из памяти, но они всплывали с пугающей, почти фотографической чёткостью.

Никита вернулся за полночь, пьяный в стельку, шатающийся, от него несло перегаром и чужими духами. На воротнике его рубашки красовался яркий след губной помады, вызывающе алый, словно специально оставленный напоказ. Я закатила скандал, кричала, плакала, требовала объяснений.

А он… Он взбесился, развернулся и ударил меня. Не сильно, больше от злости и раздражения, чем от желания причинить настоящую боль. Но я так опешила от самого факта, что он поднял на меня руку, что даже не успела среагировать. А потом Никита схватил меня за плечи, толкнул на кровать…

Я сопротивлялась. Говорила «нет» раз за разом, пыталась оттолкнуть его, царапалась, но он был пьян до беспамятства, разъярён и намного, намного сильнее меня. Я просто сломалась где-то посередине этой ночи. Перестала бороться, чувствовать и замерла, уставившись