Мухаммеду, составлен был Коран (при халифе Османе, 644–656 гг.).

Мухаммед высокого мнения о своем поэтическом таланте. То и дело издевается над противниками: «Вы можете привести хоть одну суру, подобную этим?»

«сдержанный реализм» Г. Уэллса

«стоический пессимизм» Хемингуэя

Поздние Бальзак и Диккенс, оба, склоняются к детективу. См. авантюрный «Блеск и нищ〈ета куртизанок〉». Диккенс почти в манере Уилки Коллинза.

1965

Как полезно читать энциклопедию! Узнаешь, что Юденича звали Николай Николаевич. Ум. в Англии в 〈19〉31 г.

У Боккаччио, во «Фьезоланских нимфах»: пастушок Африко, сетуя и жалуясь на жестокую, пытается догнать нимфу Мензолу – причем на ходу выражается с обилием причастных и придаточных оборотов, аллегорий, etc.

Манн считает угрожающими признаками немецкой психики:

застой

ядовитое одиночество

провинциальное ротозейство

невротическая сумбурность

тихий сатанизм

Для того чтобы талант возвести в призвание, вот что надо, по Т. Манну: холодность, быстро насыщающийся ум, чутье банального, легкая утомленность, подверженность скуке и тошнотам.

Ноздрев говорит не «блядовать», а «попользоваться насчет клубнички».

Гимназисты у Лескова самую низкую потребность называют «надобностью царя Саула».

Читайте Генриха Белля! Он научит вас смеяться над людской тщетой, даже если она серьезна, и уважать призвание, пусть даже ложно выбранное.

Читайте Генриха Белля! Он не вызовет у вас смеха, поскольку остроты его считаны. И не заставит вас пролить ни одной слезы. Но та скука, которую он на вас нагонит, шире самой широкой из ваших улыбок и глубже, чем океан ваших слез.

Читайте Генриха Белля! И может быть, вы поймете, что угрызение не единственная и даже маловажная функция нашей совести. Вы не узнаете тысячи остальных ее проявлений, пока не прочтете Генриха Белля!

Читайте Генриха Белля! И вы убедитесь по прочтении, что он съел с вами полпуда соли, а остальные полпуда высыпал на ваши раны. А если их нет у вас и вам поэтому не больно – собирайте по крупице все просыпанное и жрите еще, это вас вразумит.

Горький – фуфло и ханыга.

〈нрзб.〉 рандеву с Джеймсом Олдриджем (отыскать у него «Морского орла», «Дипломата»). Пока – «Охотник». Чистое бытописательство без каких-нибудь художественных или иных претензий. И герои, и их автор исполнены самой мирной мужественностью и говорят исключительно о деле. И те и другой почти постоянно ясны (автор постоянно) и принимают людей и зверье такими, каковы они есть. «Идеалист» Скотти с его склонностью четко разделять понятия добра и зла применительно к живому миру – вызывает очень заметную иронию автора. Его симпатии на стороне Роя.

Увидеть его «Герои пустынных горизонтов» и «Не хочу, чтобы он умирал».

Credo Уэллса: Наука, заменяющая католицизм. Наука, дающая истины всеобъемлющие и окончательные. Земля принадлежит всем, и каждый правдив. Свобода и равенство всех живущих. Условия для перехода к Sapiens.

И Мировой Коллектив, без деления на соц. и нац. группы, с единой религией, единой экономикой, единой истиной. (См. «Введение о едином».)

воспретить себе что-нибудь впредь читать Уэллса

1966

О русской цензуре: Куприн, описывая «вовсю» публичные дома – «прошел», а Розанов, заплакавший от страха могилы, – был обвинен в порнографии.

С 1/10–1966 г.

При случае взять и прочесть:

Лохвицкий – «Неизвестный».

Е. Пермяк – «Счастливое крушение».

Запомнить: рассказы Шукшина, «Степка» и пр.

Николай Олейников (!)

Евгений Шварц (!)

Ждать выхода в свет мемуаров Шварца.

Читать стихи ленинградца Виктора Сосноры.

В Ленинской читать:

Н. Олейников

Архангельский

Привычка Шварца и всеобщая привычка: самые значительные свои, самые сакраментальные мысли облекать в полушутливую форму.

Обилие жанров у Шварца: «Пишу все, кроме доносов».

Многих обижала в Шварце его манера шутить во что бы то ни стало, вопреки всему.

«Любовные письма» Аристенета: прочитал 22/III. Вот их содержание вкратце: Все персонажи – Ланды, Гермократы – все стройны, как тополи, у всех волосы вьются подобно цветку гиацинта, щиколки пахучи, глаза навыкате, все поголовно и повсеместно блядуют и то и дело при этом клянутся Харитами.

Самомнение Гоголя. Пишет из Италии: «Меня надо беречь и лелеять. Пусть за мной приедут Щепкин и Аксаков».

Читать Фолкнера, Стейнбека, Хемингуэя, Сарояна и Джеймса Джойса.

Из англичан: Олдридж, «Герои пустынных горизонтов».

В мировой поэзии скептицизм облекается обычно в форму шестистопных ямбов; напр., так:

Гамлет не говорил: «ту би ор нот ту би».

И Мальбрук никогда в поход не собирался.

У Чехова повсюду и постоянно герои поют романс «Не говори, что молодость сгубила…». Что это такое?

А это запомнить: управляющий Шамраев говорит своей барыне Аркадиной: «Я благоговею перед вашими талантами, готов отдать за вас десять лет жизни, но лошадей я вам не могу дать». 〈Чехов. «Чайка».〉

Болеслав Прус – не гений, но очень порядочное сердце. (Чего стоит сцена с ксендзом в «Форпосте».) Очень внятно и классично, но это провинция классики. Маленький человек – это все, и демиург («Эхо музыки»), и носитель жизнеспособности («Тени»), и надежда нации («Форпост»). Высшие сословия лишены порыва и натуральности («На каникулы» и школьно-хрестоматийный отрывок).

Расстроивший нервы

У русской Минервы

Тем, что про барщину

Нес тарабарщину.

(К портрету Ал. Радищева)

Самое хорошее: Наташа Ихменева в самое для нее смятенное время читает «Улеглася метелица» Якова Полонского. 〈Достоевский. «Униженные и оскорбленные».〉

Так, как жалуется Астров, теперь уже никто не жалуется: «Кругом тебя одни чудаки, сплошь одни чудаки…» 〈Чехов. «Дядя Ваня».〉

«шагает, как полубог».

Читая раннего Шишкова, Горького, Андреева, встречаешь иногда «изумительно» (по тому времени чуть ли не церковнославянизм), и только из уст диаконов и купцов, которые постепеннее. См. теперь возрождение этого слова, Тихонов и т. д.

Байрон говорит, что порядочному человеку нельзя жить более 35 лет; Достоевский говорит: 40.

1967

Я слюну в Москве никогда не глотаю, коплю. Вдруг да попадется публицист Грибачев, и нечем будет в него плюнуть.

Игорь Северянин – радость, которую я проношу через весь мой век, что бы я там ни говорил в «исступлении последовательности».

Вот образец двусмысленности:

«В Сенеке строгий стоицизм

Давно разрушил организм».

(А. Майков)

Чем больше читаю Есенина, тем больше люблю Кольцова.

И. В. Северянин и К. Гораций Флакк – единственные из поэтов, развенчавшие отвагу – худшую из добродетелей.

Очень определенное настроение (от чтения Кафки), которое все-таки не надо и пытаться выразить. Вот так – ходи и думай, отяжелела ли твоя голова или озарилась.

Хорошо замечено: К вопросу о несовместимости человеческого и вещного. У Рабле тоже – приемы долгого описания вещей, подробных инвентарств. Но то время Рабле. Когда, расширяя и обогащая чел〈овека〉 и чел.