Клавдия Шульженко – Аркадий Островский – Лев Ошанин. Поезд оставил дымок и т. д.

Ни за что никогда не буду петь, пока мне не станет аккомпанировать Майя Водовозова (или Б. Давидович).

1978

Ни за что никогда петь не стану, пока мне не станет аккомпанировать Бела Давидович. Если мне предложат Майю Водовозову, пошлю ее к хуям.

Детская песенка, 9/II. «Снится мне крейсер „Аврора“».

Ср. прежние сны: подвенечный убор сада, «что я умерла». Запахи и еще что-то.

Слушая русские песни. Вот это сделали перовские гитаристы-бобыли. Все остальное недоумение, откуда что берется, поблядовать, продать пеньку, рожь скосить и пр.

Хорошо, если и в самом деле был слепой автор текста и музыки Попов «Как пойду я на быструю речку».

1979–1980

Сообщение по радио: между V и VI (ноябрьским) съездом композиторов. Их число на 500 стало больше.

Из музыкальной чапаевщины:

1. Василий Иванович и Петька – видят, в домике Фурманов сидит и пишет. – «Что пишешь?» – «Оперу пишу, про вас». – «И про Петьку?» – «И про Петьку». – «И про Анку? И про Анку тоже?» – «И про Анку». – «А про себя?» – «А опер сказал, что про себя необязательно».

2. «Василий Иванович, ты на рояле можешь играть?» – «Могу, Петька». – «А на гармони?» – «И на гармони». – «И на гитаре», и т. д. – «А на балалайке?» – «Нет, на балалайке не могу, карты соскальзывают».

А Суворов сказал: «музыка удваивает армию».

1981

Муза должна быть медлительной. Первую лиру изготовил юный Гермес из панциря черепахи.

И очень многие ссылаются на афоризм Леонтьева: «…Надо поэзию подморозить, чтобы она не сгнила».

А вот у «рыжего попа» с огромным крючковатым носом, крохотного ростом, Антонио Вивальди, одних только инструментальных концертов 465, из них 221 – скрипичный.

1982

Первая российская опера. Опера Дмитрия Ростовского «Ростовское действо», 1682 г. Спустя ровно 300 лет премьера в Московском камерном театре.

1983

Поручик Ржевский: «Кстати, о музыке. Ебал твою Машку на рояле! Очччень склизкий инструмент!»

1984

Первая манера композитора. Музыка партийная, слова народные. Потом – слава Господа Бога, музыка сфер (небесных).

1985

Я хочу, чтобы инструменты в музыкантах были не видны, а еще лучше, чтоб и оркестранты были не видны и чтобы музыки никакой – вот это хорошо.

Самое лучшее из всего писанного Петром Ильичом все-таки куплеты мсье Трике.

1986

Все неграмотны. Зачем вцепились в 5-ю Бахиану. В. Л., оставив в стороне остальные, лучшие.

Большевикам пришлась по душе ок. 1980 г. 3-я часть 5-й Бахианы. Ну и что же?

Веселенькое начало 1936 г. для Дм. Шостаковича. В январе («Правда»): Сумбур вместо музыки. В феврале (там же): Балетная фальшь. И в довершение ко всему – пишет 4-ю в это время.

Вехи Шостаковича после разгрома в 1936 г. и отказа его исполнять 4-ю.

1937 г. – 5-я.

1938 г. – 1-й квартет.

1939 г. – 6-я.

1940 г. – Наилучшее: фортепианный квинтет.

Вот вам и ранняя фламандская музыка. Тыщу раз слышал имя: Иоганн Окенгейм (XV в.). Но не знал, что он автор музыки к тексту вагантов «Caudeamus igitur».

«Наши» музыку Бетховена называют почему-то невротической.

К сочинениям других авторитетных авторов

1961

Страдалец и подвижник Ницше – и где-то в ногах у него маленький, холеный эстет Уайльд, со своим вычурным дендизмом; красивенький и нагленький салонный пророк, портящий кровь викторианским буржуа.

Бьёрнсон. Ранние рассказы и повести – чистенькие и симпатичные «пейзанские идиллии» с убеждением в изначальную доброту человеческую и с примиряющими бракосочетаниями в финале: «Арне», «Веселый парень», «Сюннёве Сульбаккен» и пр.

Стихи и оратории – из рук вон плохо.

Бьёрнсон. Перечитываю лучшие драмы Б. Б. 70–80-х гг. «Банкротство», «Редактор», «Перчатка».

«Банкротство». Превосходно и уверенной рукой написано, даже сентиментальное возрождение банкрота Тьельде в финале (4-е действие). Блестяще выдержана во 2-м действии сцена поединка Тьельде и адвоката Берента. Между прочим, консул Линд: «Устами младенцев и пьяных глаголет истина».

«Редактор». Все хорошо, особенно оформление 2-го действия.

Все хорошо, кроме не совсем натурального перерождения редактора в финале под воздействием не совсем натуральной смерти затравленного социалиста Халвдана Рейна. Достойно внимания рассуждение доктора: «Все люди без исключения должны стать сухими и черствыми, ибо это, как говорится, „необходимо для жизни“. Иными словами, мы должны вытравить из своего сердца тепло, убить в себе все желания, навеянные фантазиями. В душе каждого человека живет дитя – вечно юное, нежное существо, готовое и играть, и плакать, и вот его-то мы и должны в себе убить, чтобы „подготовиться к жизни“, или как это там называют?»

«Перчатка». Оригинальная идея – упрямое требование одинаковой морали для обоих полов. Идея «общечеловеческого нравственного долга; однако надо жертвовать иногда последовательностью и избегать догм и чрезмерного мистизма в морали».

Лев Толстой. Сотый раз перечитываю «Крейцерову сонату» и «Холстомер», «Хозяин и работник», «Фальшивый купон», «Отец Сергий» и пр.

Аббат Прево. Прочитал «Манон Леско». Легко, умно-элегантно. Мопассан справедливо пел ему дифирамбы, особенно во всем, что касается «изумительного анализа женского сердца». Очень воспитанный аббат. Проследить у Массне и Д. Пуччини.

Генрик Ибсен. Перечитал «Привидения». То, что затронуто в «Кукольном доме» циничными репликами доктора Реллинга, – здесь становится темой.

Лев Толстой. К вопросу о знаменателях авторской скромности и пр. В дневнике (возраст 37 лет) Л. Т. уже имел наглость причислить все свои произведения, и даже те, которые он еще только задумал, к прославленнейшим произведениям мировой литературы.

То же у Гёте: «Только нищие духом всегда скромны».

Августин Блаженный. Он делает неудачные экскурсы, когда следует Павлу: «Будем проявлять свои добрые свойства по слову апостола, не только пред Богом, но и пред людьми… Кто доверяет своей совести и пренебрегает мнением о себе – тот жесток» (из проповеди «О жизни и нравах духовенства»).

Августин – душка, он вовсе не придает своим сочинениям строго канонического значения и оставляет за собой право заблуждаться.

И – чудесно – то же требование предъявляется к сочинениям других авторитетных авторов: «Мы не должны принимать рассуждения любых, хотя бы католических и достохвальных людей за канонические писания, так чтобы не иметь права, при сохранении всего уважения, которое надлежит иметь к этим людям, осуждать или отвергать что-либо в их сочинениях, если мы случайно найдем что-либо, что они понимают иначе, чем того требует истина. Я сам отношусь к сочинениям других так, как я хочу, чтобы мои читатели относились к моим» (Ер〈istola〉 к Фортунанциану).

(Но тот же Августин говорит: «Ветхий и Новый Завет – документы, по отношению к которым является еретическим утверждать, что в них что-нибудь отступает от истины».)

1963

Коран.

Из многочисленных изречений, бродящих по Аравии в 1-й пол. VII в., принадлежащих или приписываемых