или «владельцев неограниченных инвестиционных счетов». Это было бы в общем-то правильно, ибо именно от вкладчиков поступает основная масса этих ресурсов. Дело, однако, в том, что, как говорилось ранее, банк-мудариб вправе добавить к ресурсному пулу свои собственные средства, то есть какую-то часть капитала. Поэтому у него возникают законные основания для того, чтобы доля дохода условной мушараки, пропорциональная его, банка, вкладу, также имела защиту от резких перепадов.

В отличие от РВП, резерв под инвестиционные риски имеет отношение только к клиентским деньгам, внесённым через «инвестиционное окно». Он призван компенсировать убытки клиентов в случае, если добросовестная деятельность мудариба в отчётный период всё-таки обернулась снижением стоимости активов, что автоматически уменьшает капитал мударабы.

Эти два резерва, в сущности, выполняют функцию некоей внутренней, частной системы страхования вкладов для отдельно взятого финансового института. Ситуация выглядит несколько противоречиво с точки зрения классического представления о принципах мударабы и шариатского подхода к праву на доход в целом. Но в современных условиях, когда национальные регуляторы уделяют всё большее внимание защите потребителя финансовых услуг, привлечению средств граждан в операции на организованном рынке и предотвращению системных рисков, РВП и РИР пришлись как нельзя кстати. Их существованию было найдено и шариатское обоснование (применяемое и по отношению к общегосударственным системам страхования вкладов) – обеспечение общественных интересов, которые в исламском контексте имеют безусловный приоритет.

Системный риск в контексте обсуждаемого вопроса упомянут неспроста, хотя не об этом думает менеджмент исламского банка в связи со сглаживанием. Для банка оно есть способ постоянно предлагать клиентам фактическую доходность на уровне, соответствующем среднему уровню ставок по вкладам на местном рынке. Здесь и обнаруживается связь с системным риском. Откликаясь на ожидания клиента, банк устраняет угрозу паники, или набега, вкладчиков, которые, вероятнее всего, начнут забирать свои деньги, если низкая доходность продержится дольше хотя бы квартала. Частичная или тем более полная потеря основной суммы вклада, очевидно, не отвратит от сохранения отношений с банком только самых набожных клиентов (то есть невеликое число), и то при отсутствии альтернатив в лице других ИФИ. В итоге, оберегая свою репутацию и платёжеспособность, исламский банк купирует потенциальную угрозу «эффекта домино», который потеря им ликвидности в состоянии произвести в исламском сегменте банковского сектора, а то и за его пределами.

Как РВП, так и РИР солидарно финансируются самими вкладчиками. Практика и отразивший её стандарт финансовой отчётности № 11 «Резерв на возможные потери и обязательные резервы» («Provisions and reserves»), принятый ААОИФИ[44]в 1999 г., говорят, что ИФИ с согласия клиента отчисляют в эти резервы часть дохода от мударабы [48]. На выравнивание прибыли чаще всего направляются 10–20 % этого дохода до его раздела между банком и вкладчиками. После раздела фонд дохода вкладчиков уменьшается ещё обычно на 10 %, которые зачисляются в РИР[45]. Средства, аккумулированные в обоих резервах, банк инвестирует в активы с разумным балансом ликвидности и доходности, пополняя тем самым эти резервы.

Если вкладчик прекращает отношения с банком, средства, ранее перечисленные от его имени в оба резерва, ему не возвращаются. Это порождает так называемую проблему поколений: риски владельцев новых неограниченных инвестиционных счетов покрываются РВП и РИР, хотя данные клиенты могли ещё не участвовать в их фондировании, в то время как «законные бенефициары» оказываются лишены права на эти средства. Подобная ситуация может вызывать нарекания при формальной интерпретации шариатских правил. С другой стороны, объём и сложность учёта и расчёта доли каждого клиента порождают издержки, явно превышающие ожидаемый эффект. Исходя из этих соображений, исламский банк и клиент обычно фиксируют в договоре об открытии вклада отказ последнего от претензий на какую-либо часть резерва выравнивания прибыли и резерва под инвестиционный риск.

Итак, прибыль, которую получает инвестор-вкладчик, проходит несколько этапов корректировки.

Однако уместно задаться вопросом, что происходит, если РВП и РИР оказывается недостаточно для того, что поддержать уровень доходности вкладов. В этом случае банк принимает на себя так называемый переложенный предпринимательский риск, или ППР (displaced commercial risk), то есть риск потерь, которые должны были бы понести клиенты как раб уль-мали. Однако соображения конкурентной борьбы толкают ИФИ к тому, чтобы временно поступиться малым, но сохранить клиентов.

Рис. 1

Процедура калькуляции дохода вкладчика (общее представление, пропорции условны)

1 При наличии

Распределение дохода при фондировании в форме «вакаля» происходит по схожей схеме

В более лёгком случае принятие ГТГТР выразится в том, что банк откажется в пользу вкладчиков от части или от всей своей доли как доверительного управляющего (мудариба). В более тяжёлом случае он поделится частью нераспределённой прибыли. То есть в экономическом плане риск принимают на себя акционеры, а в регулятивном – капитал банка.

Мерилом этого риска является так называемый коэффициент а[46], отражающий пропорцию раздела риска между банком и владельцами НИС. Это расчётный показатель, изменяющийся в границах от 0 до 1 (от 0 до 100 %), демонстрирующий исторически сложившуюся степень склонности банка платить за клиентскую лояльность. Иными словами, а показывает, доход от какой доли активов, фондируемых вкладчиками, банк выплачивает им из собственной прибыли[47].

Когда а = О, НИС являются полноценной мударабой. Чем ближе а к единице, тем меньше предпринимательского риска несёт раб уль-маль, тем ближе НИС по своим свойствам ко вкладу в обычном банке.

Текущий счёт

Текущие счета[48] могут быть структурированы на основе двух видов контрактов: вадиа и кард хасан (аль-кард аль-хасан). В академических публикациях (например, [49], [50]) в паре с вадиа нередко можно встретить термин «амана» обозначающий близкую шариатскую концепцию. Однако амана – понятие более широкое, далеко не всегда предполагающее наличие договорных отношений. Амана суть доверие и потому должна рассматриваться в первую очередь как моральный феномен, могущий, однако, принимать прикладные формы. Как в переписке с автором указал корреспондент из бахрейнской консультационной компании «Шариа ревью бьюроу»: «Иными словами, всякая вадиа – это амана, но не всякая амана – вадиа» [51] (также см. глоссарий, приложение 2).

Вадиа буквально означает вещь, помещаемую на хранение, и сам контракт, регулирующий отношения сторон данной операции. Подчеркнём, что это именно контракт, то есть правоотношение, возникшее в силу оферты и акцепта, двух обязательных в исламском контексте действий, придающих ему (договорному правоотношению) силу (наряду с целым рядом других, конечно).

Поскольку отношения банка и клиента всегда имеют фидуциарный (доверительный) характер, аманав широком понимании, можно сказать, просто считается неотъемлемой частью отношений, оформляемых как вадиа. Их, так сказать, окончательный синтез достигнут в Малайзии,