Михаэль аккуратно проверил оптику, подвёл ремень.

— Я всегда говорю про жизнь, — ответил он. — Просто делаю вид, что про стрельбу.

Они вышли обратно на палубу. Джейк уже карабкался к своему модулю, таща коробку с лентой. Трэвис стоял на месте, подпирая пулемёт бедром и проверяя крепления.

— Если этот красавец заклинит в самый момент, — говорил он сам себе, — я лично найду инженера, который его собирал, и расскажу ему о своих чувствах.

— Ты ему уже сейчас рассказываешь, — заметил Джейк сверху. — Только он не слышит.

— Зато оружие слышит, — сказал Трэвис. — Ему тоже важно, чтобы его любили. Философия Рено крайне заразна…

На носу матросы возились с лебёдкой: готовили к спуску катер. Стальные тросы скрипели, блоки стонали. Марио бегал вокруг, как разъярённый краб, размахивая руками и проверяя всё разом: закрепление строп, уровень топлива, связь.

— Маркус! — крикнул он. — Если ты мне сейчас ещё сверху трёх человек с оружием на голову посадишь, а катер утонет, я в твой отчёт напишу, что это было твоей идеей.

— Если катер утонет, — спокойно ответил Маркус, — нам отчёт уже не понадобится.

На палубе усилился гул, двигатели вывели на полный ход. Судно чуть осело кормой, нос поднялся. Ветер стал сильнее, горячий, с солью. Брызги долетали до верхней палубы. Мир сузился до металла под ногами и расстояния до цели.

Дэнни стоял у леерного ограждения, затягивая ремни разгрузки. Руки двигались уверенно, почти машинально, но по тому, как они дрожали едва заметно, было понятно: внутри у него всё далеко не спокойно.

Пьер подошёл ближе, остановился рядом.

— Как спалось? — спросил он, не глядя.

— Никак, — честно ответил Дэнни. — Пару раз пытался, но каждый раз, как только закрывал глаза… ну, сам понимаешь.

— Понимаю, — кивнул Пьер. — Это пройдёт. Или не пройдёт. Но в любом случае, сейчас тебе понадобится голова, а не сон.

Дэнни усмехнулся без радости.

— Ты так спокойно об этом говоришь. Как будто мы не к людям опять идём, а на полигон.

— Если каждый раз помнить, что там люди, — сказал Пьер, — руки начнут трястись сильнее. А трясущиеся руки плохо жмут на спуск.

Он повернулся к нему.

— Поэтому сейчас у тебя два набора: «цели» и «свои». Всё. Разделяй так, пока работаешь. Потом можешь снова думать о семьях, молитвах и прочем.

— И это нормально? — спросил Дэнни.

— Нет, — сказал Пьер. — Но это единственный способ не умереть и не сойти с ума одновременно. Второе всё равно догонит. Но хотя бы не сразу.

По рации щёлкнуло:

— Всем постам. До точки тридцать минут. Контейнеровоз подтверждает наличие трёх малых целей. Дистанция между ними сокращается. Связь нестабильная, на английском не отвечают.

— Три лодки, значит веселее будет, — буркнул Трэвис.

— Может, они просто стесняются, — заметил Джейк. — Не все же могут красиво объяснить, зачем к чужому борту прилипать.

Маркус поднял рацию.

— Мостик, это Маркус. Как только у нас будет визуальное, доклад по форме. Нужны курсы лодок, скорость, вооружение, если увидите. И картинка по торговцу: вооружённая команда или совсем гражданские.

— Принято, — ответили сверху. — Капитан торговца говорит, что у них есть пара охранников, но против серьёзной атаки они долго не продержатся.

— Мы постараемся, чтобы им не пришлось, — коротко сказал Маркус.

Он повернулся к своим.

— Вопросы есть?

— Да, — поднял руку Джейк. — После этого нам дадут выходной?

— После этого нам дадут ещё один караван, — ответил Маркус. — Это максимум.

Он усмехнулся.

— Но если кто-то из вас умудрится остаться живым до конца контракта, можете сами себе устроить выходной.

— Прекрасная мотивация, — сказал Пьер. — Я прям заряжен.

Судно уже шло полным ходом. Нос резал воду, брызги летели в стороны. Где-то вдали в серой дымке над горизонтом угадывалась новая группа огней.

Все заняли свои места. На секунду перед боем повисла та самая странная тишина, когда всё уже запущено, но ещё ничего не случилось. Когда море противно ровное, воздух густой, а мир сужается до расстояний, углов и скорости.

Пьер поднял винтовку, проверил ремень, опустился на колено у леера, глядя вперёд. Там, в лучах поднимающегося солнца, шло чужое судно, которое ещё надеялось, что сегодня будет обычный день.

Он знал: через полчаса этот день обычным уже не будет. Ни для них, ни для тех, кто в маленьких лодках, ни для тех, кто спрятался за стенками контейнеров.

И всё равно это было лучше, чем сидеть на берегу и делать вид, что ничего не происходит.

До цели оставалось минут десять.

Голос наблюдателя сверху пришёл снова, на этот раз без ленцы:

— Контейнеровоз на визуальном. Курс северо-восток, скорость снижает. На палубе движение. По правому борту вижу малые цели. Подтверждаю три лодки.

Пьер поднял бинокль. Солнце уже вылезло из-за горизонта, отражаясь от металлических боков чужого судна. Контейнеровоз шёл, как огромный серый дом на воде: коробка на коробке, башни контейнеров одна на другой. На фоне его борта три тёмных пятна контрастировали чётко.

— Вижу, — сказал Пьер. — Три, клином. Одна чуть впереди, две позади по бокам. Идут быстро.

Лодки были типичные: длинные, узкие, с высокими носами, дешёвая краска ободрана до дерева. Воды они почти не касались, скользили по ней. На бортах люди. Даже без оптики было понятно: их слишком много для «рыбалки», и они слишком уверенно держат курс.

— Вооружение? — спросил Маркус.

— У передней точно пулемёт, — ответил Пьер. — Похоже на ДШК или что-то рядом. На правой задней вижу трубчатый силуэт. Возможно РПГ. Левой пока не уверен, но автоматов хватает всем.

В рацию врезался голос с мостика:

— Курс лодок пересекающий. Идут к правому борту контейнеровоза, дистанция между ними сокращается. Скорость по оценке двадцать-тридцать узлов. Контейнеровоз снижается до десяти.

Михаэль тихо сказал:

— Они его тормозят. Чем медленнее он идёт, тем проще за него цепляться.

— Связь с контейнеровозом? — спросил Маркус.

— На линии. Капитан просит ускориться. Говорит, что они не отвечают на вызов, только кричат что-то на своём и машут оружием.

Карим поднял рацию, переключился.

— Передайте ему, чтобы дал полный назад, а потом вправо на двадцать градусов, насколько позволяет обстановка. И чтобы убрал всех с открытой палубы, кроме тех, кто умеет стрелять и не хочет умереть зря.

Он помолчал и добавил:

— И пусть не пытаются играть в героев. Их задача сейчас выжить, а не снимать кино.

— Принято, — ответили с мостика.

Пьер перевёл бинокль на переднюю лодку. Между ней и контейнеровозом оставалось двести метров, не больше. На носу стоял один, держась за поручень, и что-то орал, махая рукой. За его спиной торчал ствол пулемёта. Ствол был поднят, но дрожал от хода.

— Они пока показывают зубы, — сказал