Лепота!

— Джо, у нас проблемы! — в комнату заглянула пушистая морда моего фамильяра.

— ЪУЪ, сука! — в сердцах гавкнул я, сбитый в верхней точке амплитуды своего радужного настроения, — Что там?!!

— Ты не поверишь…

Самые страшные слова, которые только можно услышать от Шайна. Мы с ним повидали всякого дерьма на своем веку. Много.

На этот раз было что-то новенькое. На моей кровати, тоже видавшей всякое, сидел хмурый котёнок, очень напоминающий Шайна, только с другим расположением пятен на шерсти. Морда котёнка была не менее противной, что у исходного прототипа.

— Ты на свою когда последний раз смотрел, уродец? — тонким скрипучим голосом осведомился котёнок, — Эй! Эй!!! Не трожь меня!!!

Не говоря худого слова, я подхватил мерзкую мелочь двумя пальцами, а затем выкинул в окно.

— Проблема решена, — поведал я изумленно раззявившему пасть Шайну, — А ты что, думал, я ему молока налью?

— Ты моего сына убил!! — очнувшись, заорал фамильяр, пуча глаза в праведном гневе, — Он же прямо из ме… НЯЯЯУУУ!!!

Прищурившись, я наблюдал, как из бока завертевшегося на месте кота выпучивается шерсть, которая оперативно становится точно тем же котёнком, которого я только что учил летать. Прямо как прыщ, только большой и не прыщ.

— Вот мудила! — были первые слова новорожденного, — И как у тебя-я-яяяя…!!!

Попытка номер два.

— Ты как себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался я матерящееся животное, обнюхивающее свой бок, — Не опух или как? Жрать не хочется?

— Джо, гад! Как ты… ЯЯЯЯУУУ!!!

— Скотина! — пискляво заорала мини-копия номер три, — Что за дела-а-а-а-ааа!!!

Третий бросок был хорош, но был мимо, котёнок убился об стену, тут же растаяв в воздухе и вынуждая Шайна снова вертеться волчком и ругаться, рожая очередную копию.

— Я так целый день могу! — счастливо оскалился я, — Отличный антистресс!

— Джо! Прекрати!

— Хватит меня убивать!

— О-оп! Попал!

— Джооо!!!

— Ничего не знаю! Аранья, неси ведро! Мы будем топить котят!

— Джооооо!!!

— Помогите!

— А теперь попробуем магией…

— Нееет! Мне щекотно!!

Развлекался я так минут пятнадцать, после чего банально надоело. Шайну хуже не становилось, просто было щекотно и непонятно вылупливать из себя разное, котёнок тоже заткнулся, а ведро мне так и не принесли. Решив, что хорошего понемножку, я банально сунул Лунного кота в клетку, в которой он сидел, будучи одержимым темным богом, затем пришиб его порождение, которое, вполне логично, вылупилось в клетке, а потом просто вынул кота из неё. Что помешало мне просто сунуть котёнка в клетку — осталось загадкой для помраченного разума.

— Зачарую её на звуковую непроницаемость, — решил я, — Будем подкармливать. Ты же еще рожать не собираешься? Дождемся, пока Лючия вернется.

Вот тут мелкая гадость обеспокоилась, заорав вопросики на тему того, не планируют ли его оставить навечно в этом узилище. Получив положительный ответ, котёнок скис, став согласным на сотрудничество, которое тут же вылилось в ряд ответов. Не особо внятных, но точно честных.

Как оказалось, это Шайн и есть, точнее его полная копия, только без всяких привязок ко мне и божественных сущностей внутри. Насколько живая — без ведра водки и знакомых богов не разобраться, но магией не владеет, кунг-фу не знает, будущее у неё туманно, а еще хочется жрать и молока. Плюс бессмертие, разумеется.

— В смысле копия? — Лунный кот захлопал глазами, пихая котёнка лапой, — В смысле полная?

— В прямом смысле, дебил, — грубо ответил ему шатаемый зверек, — Я — это ты. Вся твоя память — моя. Поэтому, если не хочешь, чтобы я раскрыл пасть…

Опа!

Картина Репина «Шайн убивает собственного сына». Правда, не клюшкой, а магией, но тем не менее. А вообще, чую нечто перспективненькое…

— Джо, ты иди, иди… — пропыхтел кот, извиваясь на месте и рожая очередной меховой клубок, — Мы тут сами. Спасибо за помощь!

— Ты же понимаешь, что твои пушистые яйца теперь в его лапках? — с доброй усмешкой спросил я, поигрывая волшебной палочкой, — Если хотя бы сотая часть того, в чем я тебя подозреваю, окажется правдой…

— Уходи-и!!

Тут можно и смилостивиться, потому как расколоть Шайна-младшего я могу в любой момент. Есть множество заклинаний, о которых не говорят вслух, и которые я могу спокойно применить к бессмертному засранцу, но портить особо отношения пока не стоит. Посмотрим, что будет дальше, а пока нужно уделить время моим «солдатам».

Десять обольстительнейших девиц. Каждая — индивидуальна телом до мозга костей, буквально. Их искусственные тела прекрасны, но никакой штамповки. Пользуясь своим богатым опытом, я воссоздал тела и лица этих искусственных созданий с помощью матерящегося и ноющего, но, тем не менее, помогающего Эфирноэбаэля Зис Овершналя, в памяти которого отложились сотни тысяч женских типажей. Проклятый эльф был тем еще ходоком, так что знал, как выглядит красивая женщина «от» и «до». С этим был полный порядок.

Суккубы же как раз и были штамповкой, потому как я этих демонов воспитывал оптом и лишь по одной технологии, но вот вселив их в эти тела, снабдил каждую мадам парой браслетов на руки и парой на ноги. Каждый из этих браслетов содержал мои любимые плакатики, всячески способствующие улучшению мыслительной деятельности. Их я, конечно, уже снял, это, всё-таки, суккубы и женщины, а не Кум, но результат и так был превосходен — девки соображали отлично, службу несли сносно, а за итоги этой службы готовы были перегрызть глотку кому угодно, так как я им обещал вольную.

Разумеется, я «порезал» им возможность жрать жизненную энергию смертных до малого уровня, да и эти искусственные тела нет-нет, да нуждались в подпитке магией, но свобода и жизнь, господа, — это свобода и жизнь. Тем более, что им, имеющим эти самые тела, тратить энергию вообще не приходится. Съел кусок мяса, пивом запил — тело и довольно!

Я гений.

— Так, Зульфия, Фатима, Гюльчатай… — я не особо заморачивался с именами в свое время, — За мной! Пришло время вам выйти в люди.

— Ура! — обрадовались девки. Зря, конечно, потому что им предстояло учиться дальше.

Я, скрипя зубами от жалости к своему бюджету, переправил всю ораву в Дестаду, где и сдал её на поруки Мойре Эпплблум, Саломее и Лилит, поручив этим трем женщинам отыгрывать из себя богатых компаньонок, приехавших