Хорошо, когда тебе возвращают собственное тело. Хорошо, когда беременная богиня, живущая у тебя дома, встречает тебя влюбленным взглядом. Хорошо, что её престарелый сын эмансипировался и ушёл жить в лес…

— Ты хоть представляешь себе, сколько смертных приговоров заработал, так относясь к Эфирноэбаэлю? — осведомилась беременная богиня, воруя у меня виноград. Мы лежали на кровати и смотрели в потолок, пока где-то там моё настоящее тело медитировало на верблюжьем горбу, заботливо охраняемое суккубами.

— Вообще об этом не думаю, — честно ответил я, тоже поглощая крупные сладкие ягоды, — Как будто я не вижу, что такое отношение старику куда приятнее, чем любое другое.

— Жуткий ты Святой, — меня поцеловали липкими губами, причем с серьезным видом, — Убедить нас работать вместе с богом безумия… Если бы Дахирим появился в этом мире, я бы атаковала его, не раздумывая!

— Я просто работаю над тем, чтобы все были довольны и радостны. И прекратили нагружать меня разной фигней, — подумав, признался я, — Мне хочется мирно жить, кушать жареное мясо, пить вино с Ходрихом, толстеть и лениться.

— Врешь! — поставили мне диагноз, — Я уверена, что если оставить тебя в покое хотя бы на год, то ты от скуки устроишь что-нибудь ужасное! Вторжение демонов, например.

— Я его уже устроил, — неудачная фраза вынуждает Лючию выпучить глаза и плюнуть в меня виноградиной, но это даже заслуженно, — Суккубы же.

— Ах да, ты это уже устроил… — немного успокоившаяся и закончившая меня шуточно лупить подушкой богиня откидывается на белую простынь, — Ну, ты можешь устроить войну с волшебным миром, основать новую империю или даже религию, нарушить баланс… нет уж, дорогой мой! Ты под вечным приглядом, понял⁈

— Не везет мне в смерти, — пожаловался я пространству, — Не везет в любви… Никто мне не доверяет!

Окончание жалобы заставило девушку зайтись в захлебывающемся хохоте. Это было даже обидно. Неужели я, честный, благородный и скромный, не вызываю доверия? Игорь, почему у тебя щупальца так подозрительно корчатся, эй⁈ И глаз зажмурен⁈ Ты должен быть на моей стороне!

— Ладно, я в гости к Саломее, — внезапно подскочила с кровати блондинка, — А ты иди, убивай своего дракона. Только недолго, понял? Я скучать буду.

— Возьми с собой Шайна-младшего, — посоветовал я ей, вставая и сам, — Развлечетесь чревовещанием.

Дела… дела. Один Джо отправился в поход, теперь предстоит другому. А как иначе? Наш Розвуальд сидит в горах, там высоко, холодно. Астольфо ни в жизни не доберется, если отправится сам. Из него скалолаз, как из меня… ай, да из меня кто угодно получится. Кроме борца сумо.

— Ты взял с собой кота? — удивился снаряженный и полностью готовый к походу юноша, пришедший в телепортационный зал моей башни.

— Он спорил с Шайном-младшим, — хмыкнул я, пихая головой лежащее у меня на плече безучастное животное, — И проиграл. Обиделся, раскопал свою заначку с когнитусом и обожрался зелья. Теперь это очень умный кот, друг мой. Такой нам пригодится.

— Умный бы с нами не пошёл, — совершенно логично заметил сын барона, подозрительно прищуриваясь, — Там горы, там холодно и неуютно.

— Разумеется. Но я знал об этой заначке и долил в бутылки сонного зелья.

— Ты… очень нехороший человек, учитель.

— Отпусти эту мысль до тех пор, пока не разберемся с Карсом Третьим.

— А… потом?

— Потом она тебе пригодится.

Снова путь-дорога, но на этот раз куда легче. Пусть тело гомункула и было куда беднее на магию, чем моё оригинальное, трясущееся сейчас в пустыне, но уж на мелкие бытовые заклинания его хватало. Выйдя из башни, располагавшейся неподалеку от нужных нам гор, носящих какое-то зубодробительное название, мы обрызгались с ног до головы составом, отбивающим вообще всякие запахи, а затем поскакали двадцатиметровыми прыжками в нужном направлении. У Астольфо, конечно, получилось не сразу, но парень с собой тащил солидное трехметровое копье в чехле, которым и насобачился поправлять свою траекторию полёта.

Так мы и прыгали несколько часов по дикой местности, постепенно дойдя до густого хвойного леса у подножия нужного нам горного хребта. Здесь пришлось переучиваться прыгать уже обоим, потому что сосны росли как ни попадя, а удар волшебником о сосну чреват как ушибом волшебника, так и пробуждением кота. В конце концов, под заклинанием Облегчения Веса, мы начали передвигаться как гребаные ниндзя, хватаясь за стволы деревьев и отталкиваясь от них руками.

— Где я…? — тем временем очнулся Шайн, взволнованно тычась носом мне в ухо.

— Ты идешь с нами на дракона, дружище! — злорадно поведал я ему, пачкая смолой еще одного дерева себе руку.

Кот глубокомысленно промолчал. Возможно, размышляя над перипетиями своей судьбы или проверяя, насколько крепко я обвязал его веревкой, но затем, видимо, сочтя свою фиксацию слишком надежной для побега, проникновенно промолвил:

— Джо, возможно, это не лучшее время и место, но должен тебе признаться — я испытываю сильнейшее подозрение в том, что ты адепт хаоса и несчастий. Дахирим попросту спас мир, когда сковал нас вместе в одно неразделимое целое, а затем направил по хоть сколько-то конструктивному пути. Лючия, заметь, делает тоже самое.

— Да вы сговорились, что ли⁈ — гаркнул с обидой я, чуть не сбивая изменившего курс Астольфо, — Заколебали наветы возводить!

— Это тщательно обдуманный и проанализированный вывод, — спокойно возразил мне обожравшийся снадобья поумнения кот, — Ты совершенно безответственно относишься к миру, в котором проживаешь. Ну и ко всему остальному. Возможно, конечно, это твой модус операнди, который позволяет тебе так эффективно действовать, только вот, подвергая окружающих риску, ты вызываешь их ответную реакцию возмездия, на которую опять-таки, вынужден реагировать. Это порождает непрерывный круг насилия и хаоса, Джо.

— Всепрощение — это не ко мне, — подумав, сделал вывод я, продолжая играть в хвойного Тарзана.

— Но ты же первым начинаешь, Джо… — мягким голосом промурлыкал Шайн, — Ты зачинщик… и не говори, что тебя вынуждают обстоятельства! Это далеко не всегда, далеко не везде… так! Например, сейчас. Знаешь, что я думаю?

— Ну-ка, ну-ка?

— Ты тренируешься, пока можешь, Джо. На всех. Даже на мне. На коте. Ты не можешь остановиться в своем разнузданном, безответственном, совершенно деструктивном стремлении преуспеть любой ценой в любом начинании. Достигнув профессионализма, признанного даже богами, ты вынужден провоцировать всё новые и новые конфликты, поддерживающие