изрядно места возле стены. Да, на такой можно спать, хоть вдоль, хоть поперек. Вот только Васи на кровати не было. А одежда его, беспорядочно разбросанная возле, была.

Это что же получается? Василий тоже где-то по дому бродит, отсвечивая голой задницей?

- А я не ждала тебя, - вдруг раздался сзади глубокий грудной женский голос. От такого голоса мужчины имеют обыкновение впадать в ступор, в частичный ступор.

Добрыша повернулся к ней, пытаясь спрятать за спину меч, словно букет цветов на первом свидании.

- Ну, что же, рыцарь, ты оказался искусным воином, мне с такими, как ты, интересно, - продолжала Маришка, подходя практически вплотную. Теоретически же - между ее грудью и Добрышей совсем скоро не должно было остаться никакого пространства. Так и произошло: красавица подталкивала его к постели.

Какая-то неловкая ситуация: еще не успела постель остыть от Васиного тепла, а уже другой человек влечется на ложе.

- Дамочка, ты толкаешь меня на панель, - чуть овладел собой Добрыша.

- Разве ты против?

Он, в некотором роде был, конечно, "за", вот только почему же ему нужно было возлечь на кровать в одежде, на отворотах которой вполне могли остаться следы чужой крови? Простыня на постели туго натянута, как кожа на барабане, а подушки настолько аккуратно размещены, будто их приклеили. Странно.

Добрыша свободной рукой притянул к себе красавицу, одновременно разворачиваясь лицом к кровати. Он толкнул панночку на ложе, а сам начал дергать за все декоративные веревки, которые свисали с прикроватного балдахина. Какая из них сработала - он не зафиксировал, но постель практически бесшумно перевернулась вокруг своей оси, а Маришка с коротким негодующим криком провалилась куда-то, будто ее и не было. Только роскошная грудь упруго колыхнулась перед самим лицом Никитича. Абгемахт.

5. Гидра.

Добрыша, уже не таясь, принялся исследовать дом на предмет наличия отсутствия прочих лиц, как мужского, так и женского пола. Он зажег плавающий в масляной плошке фитиль и, стараясь это делать методично, осмотрел все имеющиеся комнаты, чуланы и прочие закутки.

Или Маришка в большей степени справлялась по хозяйству сама, или ее челядь ушла в отпуск и разъехалась по курортам. Хотя не исключен и тот факт, что троих работничков, выполняющих при усадьбе все, что связано с физическим трудом, он самолично отправил в бессрочный отпуск без сохранения содержания, то есть, лишил жизни нахрен.

Пусто было в доме, зато не пусто должно было быть под домом.

В подвал, однако, попасть, не выходя на улицу, не представлялось возможным. Добрыша самым тщательным образом рассмотрел все половые доски, но никаких намеков на тайный, или явный спуск под дом не обнаружил.

Но куда-то ведь должны были подеваться с кровати два голых человека! Не провалились же они сквозь землю! И не вылетели в открытое пространство так, что это никто не заметил! И не разбежались по окрестностям, хохоча и приплясывая!

Сидят в подполье и наслаждаются обществом друг друга, перейдя в underground, так сказать. Целью похищения людей всегда было получение денег, или иной прибыли. Другими словами за Васину голову кто-то должен заплатить, чтоб потом извлечь из нее прибыль при дальнейшей перепродаже. То, что вся эта возня устроилась из-за их груза, казалось Добрыше маловероятным. Только случай свел их посреди Смоленских грязей с Маришкой.

Он вышел из дома и предстал перед глазами очень удивленного шляхтича. Тот был по-прежнему связан, рядом с ним по-прежнему лежали тела без признаков жизни.

- Не ждал? - поинтересовался у него Добрыша.

- Ты убил ведьму? - почему-то перейдя на шепот, вопросом на вопрос ответил он.

Ну вот, значит, Маришка слывет в округе ведьмой. Такое бывает, если красивая женщина живет посреди леса одна. На самом деле это неправда, просто отказалась в свое время от навязчивого внимания каких-нибудь настырных соседей. Вот они и озлобились.

Точнее, то, что она ведьма - не совсем правда. Поневоле нахватаешься ведьминых замашек, проживая в глуши.

- Сам-то, поди, с ведьмой связался и в ус не дул, - укорил шляхтича Добрыша. - Подевалась она в подвал, теперь выбраться не может. Ты, часом, не знаешь, где тут имеется волшебная дверь в подземелье?

Услышав про подвал, атаман как-то нервно зашевелился. Он, подлец, что-то знал, но по врожденной привычке делиться информацией не спешил. Привычка - вторая натура, а шляхтич искренне верил, что из любой информации следует извлекать для себя прибыль. Однако опасливо посмотрел в сторону стоявшего на отшибе сарайчика.

Вот уж Добрыша никогда бы не додумался, что вход в подвал - где-то вне дома. Он отправился к тому строению, отметив про себя, что совсем скоро рассветет: темнота разбавлялась обычной предутренней хмарью.

- Она путается со Змеем! - все тем же шепотом предупредил атаман. - Это Маринкин переулок татарской слободы, она "отравшица", "зельница", "кореньщица", "чародейница". Она изготавливает приворотные зелья, срезает следы с земли и сжигает их для вреда.

- Эк, тебя прорвало! - не поворачиваясь, хмыкнул Добрыша.

- Глупец! - даже взвизгнул шляхтич. - Развяжи меня, я тебе пригожусь.

Оно, конечно, верно: атаман - это тот человек, на которого можно всегда положиться. Однако нездоровая репутация у хозяйки, если бы могли местные жители - убили бы давно, а дом сожгли. Значит, не могут, не по зубам Маришка полянам и жемойтам с литами.

- Что за Змей? - подойдя к маленькому сарайчику, решил уточнить Добрыша. - Горыныч, что ли?

- Сам ты Горыныч! - обиделся шляхтич. - Тугарин, конечно же!

Ах, ну да, Добрыша даже головой кивнул. Если Змей - то Тугарин (tuhooja - вредитель, в переводе с финского, примечание автора). Если Маришка - то значит смерть (mrti - смерть, на руническом санскрите, примечание автора). Никаких предрассудков, касательно предстоящего похода в подземелье у лива не осталось. Василия и саму Маришку надо выручать. Этот шляхтич, да и вся его сытая банда - вот, кто на самом деле Тугарины.

Больше не слушая шипенье и причитанья атамана, Добрыша, отбросив щеколду, шагнул в дверь, согнувшись в три погибели.

Вниз вели деревянные ступени, весь подземный ход был укреплен переплетенными стволами ив, так что суглинок сверху не грозил обвалом. Вообще, весь ход, достаточно просторный, чтоб в нем можно было выпрямиться в полный рост, казался норой, прорытой гигантским червем. Освещался он какими-то мелкими грибами, целыми колониями покрывавшими отдельные участки стен. Свет был слабый и зеленоватый, но для того, чтобы двигаться вперед, его было вполне достаточно.

Совсем