class="p1">- Так самое бандитское имя - вот и знаю, - ответил Добрыша, который на самом деле назвал имя наобум, по наитию, так сказать.

- А женское имя какое? - спросил Василий и, заметив недопонимание, пояснил. - Ну, женское, бандитское.

- Так, Морена, конечно же, - пожал плечами Никитич.

- Ах, ну, да, - согласился Вася и почесал затылок. - Чего-то я подзабыл.

Тем временем начало смеркаться, и дорога уперлась в дом. Вообще-то, она огибала его, но в сгущающейся тьме это уже плохо различалось. Тем более что в дверях дома стояла женщина, скрестившая на груди руки. Грудь была высокой, руки - белые, женщина - чертовски красивая. Добрыша вздохнул, а Василий заулыбался так широко, что все зубы его оказались на виду. Всех зубов у него было не один и не два, а в полном достатке, поэтому улыбка получилась доброй и приветливой.

- Здравствуй, хозяйка! - сказал он.

Женщина присмотрелась к подъехавшим людям и вздрогнула, остановившись взглядом на атамане. Поэтому она не поздоровалась в ответ. Отвлеклась, наверно.

- А, это ничего, - продолжал улыбаться Василий. - Это наш товарищ, он слегка буйный, но неопасный. Мы его чуть-чуть связали. Так что беспокоиться не стоит.

Неопасный товарищ в повозке пошевелился и что-то прошипел. Женщина после этого слегка склонила голову и жестом пригласила странников во двор. Она не выказывала ни опасений, ни радости. Будто каждый день, точнее - вечер, к ней случаются гости. Могут приплутать, так сказать, а она ко всему готова.

Добрыша, спешившись, проследовал за ней с конем под уздцы, а Василий отчего-то задержался. Он просто вытащил из повозки атамана, усадил его на коня, развязав предварительно ноги, и пустил лошадь вскачь, задав импульс звонким шлепком по крупу. Ноги, конечно, Вася развязал у шляхтича, а по крупу ударил по конскому. А надо было - по женскому. Да, кто же знал, как дело-то обернется!

Атаман умчался прочь, не прошипев на прощанье ни одного благодарственного слова. Только звук конских копыт растаял в обрушившейся ночи.

- Ну, хозяйка, не серчай на гостей-полуночников. Мы отплатим тебе звонкой монетой. Или под честное слово нас примешь? - спросил Вася, резво подбежав к женщине.

- Оно, конечно, можно под честное слово, - согласилась она. - Но деньги вперед.

Добрыша понял, что сегодня, несмотря на устоявшуюся очередность, под телегой ночевать придется опять ему. Да и ладно: хозяйка была, без всякого сомнения, красавицей писаной, вот только Микина Настенька на этот момент являла для него самое совершенство.

- Как звать тебя, прелестная женщина прелестной усадьбы? - распалялся Вася.

- Маришка, - ответила та. - Маришка Мнишек (вообще-то так звали спутницу Лжедмитрия, распутницу и колдовщицу, если верить слухам, удравшую от стрельцов, обернувшись сорокой, примечание автора).

"Ну, да, конечно же - Маришка - Моришка (от "Морена", примечание автора)", - подумалось Добрыше, и он совсем расхотел ночевать здесь, даже, в общем-то, не входя в дом (mar - умирать, maraka - мор, mara - смерть, в переводе с рунического санскрита, примечание автора). Но Василий его настроений не разделял, даже, если бы Никитич ему что-то предостерегающее и попытался сказать. Но Добрыша промолчал.

- А мы - Илейко Нурманин, - представился Василий и уже открыл рот, чтобы назвать себя, как, вдруг, откуда-то из-под земли раздался глухой удар, потрясший, казалось, весь дом до самого основания. И сразу же - приглушенный толщей земли крик, яростный и дикий. Так человек голосить не может. Так может орать только какой-нибудь неупокоенный покойник, в котором и при жизни-то не было ничего человеческого.

- Добрыша! - встревожившись, обратился к товарищу Вася.

Но тот не успел никак прореагировать, потому что Маришка заговорила, ничуть, вроде бы не обеспокоившись.

- Это газы, - сказала она и двумя ладонями расправила под своей роскошной грудью оборки юбки.

"Это что же нужно такое сожрать, чтоб такие газы образовались!", - слегка сконфузившись, подумал Добрыша, а вслух нечаянно выдавил:

- Метеоризм?

Василий изменился в лице, словно подсмотрел что-то постыдное у другого человека.

- Подземные газы прорываются через грязь, которой так богаты Смоленские грязи! - произнесла Маришка, а Добрыша покраснел, как рак, только что покинувший чан с кипятком. Хорошо, хоть темнота скрыла вокруг все краски, оставив одну - серую.

- Милая панночка, - пытаясь скрыть неловкость, заговорил Василий. - Мой товарищ порой позволяет себе некоторые высказывания, не отражающие действительное положение вещей. Это от усталости.

И показал Добрыше кулак, величиной с одну грудь Маришки. Тот в ответ поднял руки кверху, словно сдаваясь в плен. А хозяйка, фривольно вильнув бедрами, подошла к двери в дом и чуть приоткрыла ее.

Вася, как мотылек на огонек, упорхнул внутрь, пропустив, однако, панночку перед собой. И сразу же захлопнул за собой дверь, чтоб у Добрыши не оставалось никаких сомнений насчет места для своей сегодняшней ночевки.

Ну, да тот и не возражал, развлек себя обустройством лошадей, распрягая одних и расседлывая других. А тут и Вася прибежал, с лицом, похожим на морду, какая бывает у кота, обнаружившего хозяйскую сметану.

- Ты, это, располагайся тут, - сказал он, перебирая ногами, как ретивый конь. - Еды я тебе прихватил, отужинай без меня, а завтра с рассветом - в путь. Шляхтичей в такую темень, вероятно, опасаться не стоит. Ну, я пошел?

- Иди, - вздохнул Добрыша.

- И еще, - отчего-то не уходил Василий, вероятно, чувствуя некую неловкость перед товарищем. - Я Маришке сказал, что мы тоже грязь в подводе везем. То есть, грязь с примесями руды. Изучать примемся. Будем потом мечи делать. Улфберхты и скандальные (торговые марки мечей, примечание автора). Так я пошел?

Никитич махнул рукой, и коллега умчался, словно его и не было. Еды, кстати, обнаружить не удалось, сколько ни рыскал Добрыша в близости от дома. Забыл, наверно, Вася. В горячке летней ночи. Проникать внутрь лив не отважился, довольствуясь сухим пайком и водой из дорожных запасов.

Он, устроившись под повозкой, укрылся попоной и, посмотрев на звезды у горизонта, провалился в сон. И сразу же вывалился из него, потому что какая-то темная личность принялась ожесточенно тащить его из-под телеги за ноги.

Добрыша удивился и позволил темной личности вытащить его под не успевшие померкнуть звезды. Возмущаться такой манерой он пока не стал: хотелось выяснить цель, преследуемую незнакомцем.

А темная личность вполголоса прошипела что-то другим темным личностям, которых обнаружилось поблизости целых три. Одна из них склонилась над ливом, словно присматриваясь,