соглашении. Между тем это важные пункты, и, казалось бы, нужно было говорить не об одном пункте «С», а обо всем параграфе 15-м и не забывать не менее важные пункты, которые имеют актуальное значение. Почему-то г-н Бевин не сделал ссылки и на параграф 14, в котором говорится о том, что «в период оккупации Германия будет рассматриваться как единое экономическое целое», или на другие параграфы этого очень важного раздела Потсдамского соглашения, установившего экономические принципы политики оккупирующих держав в отношении Германии.

Как бы то ни было, все три оппонента – министры иностранных дел США, Франции и Великобритании – в основу своих вчерашних выступлений положили признание обязательности для себя и для политики своих правительств в отношении Германии принципов, установленных Потсдамским соглашением. Они, однако, обошли в своих вчерашних выступлениях такие важнейшие принципы Потсдамских соглашений, как принципы экономического и политического единства, хотя как раз этот вопрос и стоит в повестке дня настоящей сессии Совета министров иностранных дел и этим именно вопросом мы и должны заниматься. Больше того, они заявили, что осуществление германского единства оказалось невозможным, что Германия, как вчера говорил г. Ачесон, «совершенно автоматически распалась на отдельные клеточки». Как говорил вчера г. Ачесон, за этим распадом последовал в таком же автоматическом порядке процесс восстановления – сначала была создана Бизония, потом Тризония, и, как объяснил г. Ачесон, все это произошло в результате «невозможности иметь единую Германию».

С таким объяснением советская делегация не может согласиться. В таком объяснении не все в порядке. В самом деле, если невозможно иметь единую Германию, если невозможно иметь единство Германии, то единство, которое является предметом обсуждения Совета министров, то спрашивается, как же быть тогда с принципами Потсдамских соглашений, на которые ссылались вчера и Ачесон и остальные министры западных держав, как якобы на непреложное и обязательное руководство в своей политике в отношении Германии. Тут очевидное противоречие, устранить которое можно лишь следуя принципам Потсдамского соглашения.

Не более прав г. Шуман, который раскол Германии вчера объяснял не теорией «автоматического распадения Германии на клеточки», а тем, как он сказал, – я опять пользуюсь русской стенограммой, – что «некоторым державам не удалось уклониться от искушения».

Все эти рассуждения нужны были, очевидно, для того, чтобы обосновать возражения против восстановления Союзного Контрольного совета в Германии. Г-н Шуман вчера сказал, что восстановление Союзного Контрольного совета в Германии не является решением вопроса, а г. Ачесон восстановление четырехстороннего контроля назвал шагом назад.

Следует ли это понимать так, что контроль несвоевременен, что, следовательно, теперь невозможно говорить о восстановлении контроля потому, что, как здесь говорили вчера, это будет шагом назад? Но чем же тогда объяснить, что только в апреле 1949 г. было подписано в Вашингтоне соглашение о трехстороннем контроле в Германии, которое установило, что будет действовать верховная комиссия, как назвали эту комиссию из представителей США, Англии и Франции авторы этого соглашения, в составе одного верховного комиссара от каждой державы, и что она будет являться верховным союзным органом контроля. Целый ряд пунктов этого соглашения посвящен этому контролю.

Таким образом, выходит, что трехсторонний контроль своевременен, а четырехсторонний – несвоевременен. Выходит, что трехсторонний контроль – шаг вперед, а четырехсторонний контроль – шаг назад.

Что это означает? Не означает ли это, что, говоря о несвоевременности и нецелесообразности восстановления Союзного Контрольного совета на четырехсторонней основе, по существу выступают именно против четырехстороннего контроля, т. е. против контроля с участием Советского Союза? Если все это расшифровать, то получается так: мы будем осуществлять контроль без Советского Союза, с Советским Союзом мы не хотим осуществлять контроль. Правильна ли такая расшифровка позиции западных делегаций? Если это правильно, то тогда всуе говорить о единстве.

Вот почему советская делегация никак не может признать убедительными те доводы, которые были выдвинуты здесь против нашего предложения восстановить деятельность Контрольного совета на четырехсторонней основе. Конечно, могут сказать – мы не согласны восстановить деятельность Контрольного совета потому, что в Контрольном совете решения должны приниматься не большинством голосов, а по принципу единогласия. Это нас связывает, это для нас, мол, неприемлемо. Но следует напомнить, что и в вашингтонском соглашении о трехстороннем контроле предусматривается единогласное решение по ряду вопросов. Поэтому и такой довод против предложения советской делегации о восстановлении деятельности Контрольного совета едва ли может кого-либо удовлетворить.

Мы предлагаем восстановить деятельность Контрольного совета на прежней основе, т. е. на основе Потсдамского соглашения, т. е. тех самых соглашений, которые подтверждены были здесь вчера всеми тремя министрами – США, Великобритании и Франции.

Сегодня я пользуюсь представленной мне возможностью для того, чтобы подкрепить вчерашние мои соображения дополнительными соображениями в пользу нашего предложения.

Перехожу к другим вопросам. Вчера здесь мы слышали указание на то, что создание Бизоний и Тризонии представляет собой прогрессивное явление в деле обеспечения единства Германии. Но если, действительно, стремиться к созданию центрального германского правительства, о чем вчера говорил г. Бевин, то нельзя не заметить, что завершение образования бизональной или тризональнои системы власти является малоподходящим способом для облегчения создания общегерманского правительства.

Г-н Ачесон, как можно было его вчера понять, отрицательно относится к предложению советской делегации об образовании Общегерманского государственного совета. Я должен напомнить это предложение советской делегации о создании Общегерманского государственного совета.

Предложение советской делегации заключается в том, чтобы создать на основе существующих в настоящее время в восточной и западных зонах немецких экономических органов Общегерманский государственный совет в качестве экономического и административного центра Германии, с правительственными функциями в указанных выше областях экономического и государственного строительства при сохранении верховной власти Контрольного совета.

Это предложение г. Ачесон склонен рассматривать как шаг назад. Так ли это в действительности? Советская делегация думает, что это не так, что это не шаг назад. В действительности, предложение советской делегации создать Общегерманский государственный совет является шагом вперед на пути к установлению единства Германии.

В самом деле, разве возможно осуществить экономическое и политическое единство Германии без создания единого центрального германского органа? Общегерманский государственный совет и должен явиться в настоящих условиях таким германским единым центральным органом с правительственными функциями, в ведении которого находились бы вопросы экономического и государственного строительства, имеющие значение для всей Германии в целом, при сохранении верховной власти Контрольного совета.

Я позволю себе поставить моим коллегам вопрос – имеется ли такой орган в настоящее время, имеется ли орган, который являлся бы центральным общегерманским органом в настоящее время? Вы не можете сказать, что такой орган есть, потому, что его в действительности нет. В таком случае, как