«Надо было мне все-таки плотнее заняться мотоспортом», — заметил Алекс, стоявший рядом. Как и я, он был облачен в боевую экипировку и вооружен до зубов. Но в отличие от меня, он не стоял на ногах, а сидел верхом на кроссовом мотоцикле. Аскалон, легендарное копье Святого Георгия, было закреплено перед ним в специальных пазах, словно у древнего рыцаря.

«Думаю, тебе надо было просто научиться ездить на лошади», — рассеянно отозвался я, все еще всматриваясь в далекий свет.

Стук моего сердца грохотал в ушах, точно далекие барабаны, предвещающие скорое насилие. Варианты закончились, лазейки для побега — тоже. Когда я ступлю на эту арену, против бога останемся только мы: я и мой лучший друг. И кто-то из нас сегодня точно пострадает.

«Ну, ты и сам в седле не держишься, так что тому, кто живет в стеклянном доме, не стоит бросаться камнями», — парировал Алекс. Эта пикировка была нам привычна, но я отчетливо слышал напряжение в его голосе — он отчаянно боролся со своим собственным страхом.

«Вас понял», — прервал нас сотрудник, говоря в свой наушник, и повернулся к нам. «Выходите по этому туннелю, где встретитесь с ведущим в самом центре. Он даст вам дальнейшие инструкции.

«Ну, похоже, шоу начинается», — вздохнул я, поворачиваясь к Алексу и не глядя протягивая ему сжатый кулак.

«Мы будем звездами», — пообещал он, стукнув своими костяшками о мои и одновременно крутанув ручку газа, отчего кроссовый мотоцикл взревел, оживая.

Заставив себя сглотнуть застрявший в горле ком страха, я зашагал вперед, позволяя Алексу катиться следом за мной. Из-за низкого урчания его мотора я не слышал вообще ничего вокруг, но, пожалуй, за это стоило быть благодарным.

По мере приближения свет становился слепящим, полностью выжигая зрение, пока наконец я не прорвался на другую сторону и не ступил на поле. Оно совсем не походило на то, что я привык видеть по телевизору. Никакого травяного газона с меловой разметкой. Вместо этого все пространство засыпали плотным слоем песка, превратив стадион в декорации к фильму о гладиаторах.

Что странно, стадионные ворота для игры в американский футбол все еще торчали из земли по обеим сторонам. Очевидно, тот, кто спонсировал это безумие, решил сэкономить на пакете «все включено».

«Дамы и господа, в гостевом углу — Мэтью Карвер и его соратник!» — прогремел голос из динамиков. Объявление сопроводил низкий гул голосов, и я поднял взгляд на ослепительные прожекторы, пытаясь разглядеть свидетелей, которые пришли посмотреть на нашу смерть.

Стадион вмещал почти 70 000 зрителей. Разумеется, он не был заполнен и наполовину, но людей все равно оказалось гораздо больше, чем я ожидал. Человек двести или триста скучковались прямо по центру, заняв лучшие места, чтобы во всех деталях увидеть битву человека против дракона.

Тяжесть сотен устремленных на меня глаз буквально придавливала к земле, пуская по спине ледяную дрожь. В их внимании было что-то такое, что мгновенно отрезвляло и заставляло поверить в реальность происходящего. От толпы исходил отчетливый, голодный импульс, который невозможно было игнорировать. Они пришли сюда, чтобы увидеть финал многовековой кровавой вражды.

И это имело колоссальное значение не только для нас двоих. Охота и Драконьи Доны воевали столетиями. Их битвы оставили после себя целый океан крови. И пускай Орден Охотников сейчас юридически не существовал, каждый на этих трибунах прекрасно понимал, в чем суть.

Вся остальная часть стадиона пустовала, за исключением единственной фигуры, которая ждала нас прямо в центре поля. При виде него я весь подобрался. И вовсе не потому, что это был Драко. Передо мной предстал другой мой враг. Поларис, Полярная звезда Конвенции Созвездий, стоял в полном одиночестве, и на его лице блуждала натянутая, довольная ухмылка.

Ну конечно, как он мог такое пропустить. Он ни за что не упустил бы возможность поглазеть на мою смерть.

«Терпеть не могу этого типа», — бросил в пустоту Алекс.

«Добро пожаловать в клуб», — проворчал я, пока мы приближались к нему.

Поларис был одним из самых старых нефилимов, которых я когда-либо видел. Что на человеческий язык означало — он выглядел лет на пятьдесят. На его висках уже проступала седина, а на древнем лице наметилась пара морщин. Мне даже думать не хотелось о том, сколько веков должно исполниться бессмертному, чтобы на нем начали сказываться признаки старения.

Но несмотря на эти едва заметные следы безжалостного времени, его угольно-черные глаза горели такой ядовитой неприязнью, которая ясно давала понять: пороха в его пороховницах еще предостаточно

«Поларис», — поприветствовал я его, когда мы остановились в нескольких шагах.

«Смертный». Он выплюнул это слово так, будто это было самое грязное ругательство.

Я уже открыл было рот, чтобы посоветовать ему заглянуть в Корейский квартал и подобрать приличный уход за кожей, но меня снова перебил грохот комментатора.

«Дамы и господа, в домашнем углу — ДРАКО!» — разнеслось над непривычно пустынной ареной, отдаваясь эхом.

Горло мгновенно перехватило. Я судорожно перевел взгляд через плечо Полариса, наблюдая, как бог драконов выходит из своего туннеля. До этого я видел его лишь однажды, в Элизиуме, но с тех самых пор его облик преследовал меня в каждом кошмаре. В тех бессмертных землях он целую вечность пытал меня так, что сама смерть показалась бы избавлением. Некоторыми ночами я просыпался с криком, преследуемый воспоминаниями о том, что мне пришлось пережить по его вине.

Первое, что я смог разглядеть — его ярко-красные глаза, пылающие во тьме. Эти две огненные сферы увеличивались по мере его приближения, пока темный силуэт не отделился от теней и не вышел на свет.

У Драко было две руки и две ноги в насмешку над человеческим обликом, но позади него тащился толстый хвост, прорезая глубокие борозды в песке. Он был абсолютно голым, прикрытым лишь собственной чешуей. Его лицо также напоминало человеческое, но вот зубы были целиком драконьими.

Смутно я осознал, что мои ладони сжались в кулаки. Но даже