дрожью по всему телу, нарастала. Джейн сопротивлялась изо всех сил. Где-то за спиной, как сквозь пелену, послышались оклики догнавших их братьев, но Джейн уже не могла различить, что говорят Берт и Дик. Незримый кокон отрезал её и отца от всего остального мира.

– Папа, ты меня слышишь?!

Однако Джозеф и дальше, как зачарованный, медленно приближался к алтарю. Он уже протянул руку к статуэтке.

– Нет, стой! Это наверняка западня, не трогай!

Ещё несколько мучительных секунд – и Джейн поняла, что отец не послушается. До алтаря ему оставался всего один шаг.

– Нет!

Потеряв надежду образумить его, она бросилась наперерез. Пальцы Джозефа почти коснулись золотого змея, но Джейн успела отвести ладонь отца. Он гневно рыкнул:

– Не мешай!

И, пресекая попытки помешать ему, грубо оттолкнул дочь.

Джейн взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и случайно задела статуэтку…

Сразу следом золотая вспышка ошеломляющей яркости озарила зал. Взрывная волна неимоверной силы отбросила Джейн назад, как тряпичную куклу.

В глазах потемнело. От удара всё тело пронзила резкая боль, и встать на ноги не вышло. Тогда она, инстинктивно пытаясь защититься от неведомой угрозы, отползла за валун и вжалась в стену.

Когда зрение постепенно начало возвращаться к Джейн, первым, кого она разглядела, был он – человек в чёрном. Его силуэт возвышался точно по центру зала. Бесформенный балахон ниспадал до самого пола, капюшон скрывал лицо, но не иссиня-чёрные волосы, струившиеся по плечам. Фигура незнакомца была объята золотым свечением.

Мужчина и пугал, и завораживал одновременно. От него исходила сила – вязкая, обволакивающая, необъяснимо манящая.

Тёмная.

Он казался слишком высоким для обычного смертного, а его появление – абсолютно необъяснимым. Это могло бы навести на пугающую мысль, что перед Джейн вовсе не человек, вот только думать она сейчас была не в состоянии. Привычку размышлять обо всём увиденном вытеснили обострившиеся инстинкты. Единственное, чего хотелось, – провалиться сквозь землю, лишь бы очутиться подальше от этой зловещей фигуры. Всё в ней ощущалось неестественным и неправильным.

В воздухе повисла почти осязаемая опасность.

Вдруг капюшон чуть шелохнулся, открывая вид на губы незнакомца. Они растянулись в хищной ухмылке, словно мужчина почувствовал чужой взгляд. У Джейн пересохло в горле. До этого момента она ещё смела надеяться, что чудом останется незамеченной, а теперь стало очевидно, насколько наивной была эта надежда. Ведомая животным страхом, Джейн отвела глаза и натолкнулась на картину ещё более страшную.

На каменном полу распростёрлись братья и отец.

Не покидая укрытия, Джейн попробовала рассмотреть, ранены ли они, но ей не удалось это понять.

– Наконец-то, – веско проговорил человек в чёрном. Джейн уже слышала этот голос. Именно он подчинил себе отца и попытался подчинить её. Именно он дурманил разум. Именно он заставил усомниться в собственном рассудке. Правда, сейчас незнакомец обращался не к ней. Его речь лилась свободно, сама по себе, будто присутствие или отсутствие свидетелей не имело ни малейшего значения. – Я не сомневался, что, пока этот мир ещё вертится, не переведутся алчные люди, снедаемые жаждой озолотиться. А значит, это был лишь вопрос времени…

Голос звучал потусторонне, одновременно и снаружи, и внутри головы. Джейн в ужасе сжала виски.

Воспитанная требовательным отцом, она привыкла считать трусость слабостью, но сейчас взять себя в руки никак не получалось. Пульс сорвался на бешеный бег, на лбу выступила испарина.

«Может, он уйдёт отсюда… Надо потерпеть и не высовываться. Если он меня не заметит, я смогу потом осторожно вытащить отца и братьев…»

Словно в насмешку над её нелепым планом, человек в чёрном склонился над Джозефом и, медленно проведя в воздухе рукой, рассмеялся.

– Страх… Жадность… Жестокость… Ничего не меняется. Это становится скучным. Мне нужно что-то новое…

Её безумно пугали и тембр голоса незнакомца, и его странная манера говорить вслух. В этот момент раздался стон: это Берт попытался подняться. Джейн едва не поддалась порыву броситься к брату, и только насмешливые, исполненные презрения слова незнакомца вынудили остаться на месте.

– Ещё один… И третий… Ни на что не годны.

Разве что – слегка размяться.

За мгновение до того, как он взмахнул ладонью, сердце девушки резко замерло. Джейн ещё не знала, что произойдёт, а вот оно уже знало. Новая вспышка обжигающе-золотого, возникшая по мановению руки, – и камни с потолка, откалываясь один за другим, с жутким грохотом обрушились прямо на Джозефа, Берта и Дика, хороня их под собой.

Произошедшее настолько глубоко потрясло Джейн, что она не издала ни звука. Лишь это спасло её да ещё валун, ставший не только укрытием, но и щитом. А убийца её семьи даже не взглянул на тела, размозжённые камнями.

– Пришла пора найти место поинтереснее!

Пребывая в прострации, Джейн смотрела, как незнакомец тянется к артефакту, всё ещё стоявшему на неповреждённом алтаре. Её восприятие мира исказилось – чужие движения замедлились, растягиваясь до бесконечности. Тонкие бледные пальцы скользили по воздуху навстречу золотому изваянию так медленно, будто всё происходило в безумном сне, нарушающем все законы времени и пространства. И вдруг эта вечность превратилась в один мимолётный миг: наконец дотронувшись до змея, человек в чёрном бесследно исчез.

Опустевший полуразрушенный зал погрузился в тишину. Джейн не шевелилась и едва дышала.

Лёгкие будто отторгали воздух, наполнившийся запахом крови и пыли. Губы беззвучно повторяли:

– Папа… Папа…

Неизвестно, сколько прошло минут или часов, прежде чем она наконец встала и сделала несколько шагов на негнущихся ногах.

– Берт… Дик…

Джейн слишком часто видела убитых индейцами переселенцев, чтобы заблуждаться. Чтобы надеяться.

Сомнений не осталось ни малейших: все трое погибли. Отца и вовсе завалило так, что видна была лишь неестественно изогнутая нога. Из-под камней расползалось тёмное кровавое пятно. Не в силах выносить чудовищное зрелище, Джейн запрокинула голову и снова закрыла глаза.

Ни слезинки. Она не проронила ни слезинки.

Пальцы сомкнулись в кулаки, ногти впились в кожу. Вместо отчаяния сердце наполнялось яростью, которая вскоре уже полыхала безудержным огнём. Ведь этот день должен был стать воплощением детской мечты, а обернулся крахом. Человек в чёрном лишил Джейн самого дорогого – семьи. Боль от осознания грозила разорвать душу пополам, поэтому осознания не произошло. Вместо того чтобы оплакивать родных, Джейн падала в пучину ненависти.

– Я отомщу! – крикнула она в пустоту.

Ей стало всё равно, кем являлся убийца. Хоть простой смертный, хоть злой дух, хоть сам дьявол, Джейн, не раздумывая, отправилась бы за ним даже в преисподнюю. Да, она столкнулась с необъяснимой силой и вряд ли сумела бы ей что-то противопоставить, но сердце горело местью, поэтому промедление и благоразумие Джейн сейчас