— Но почему? — В эту минуту лицо Андреаса выражало скорее растерянность, чем настоящее недоумение.

— Спросите у своего друга, — рявкнул Хармсен, снова оборачиваясь к ним.

— Господин Альтмайер нам не друг, — произнесла Мартина с тем будничным равнодушием, с каким могла бы заметить, что мясо подорожало. — В лучшем случае знакомый.

Юлия заметила, с каким внезапным интересом Хармсен посмотрел на Мартину, и её мучительно потянуло влепить той звонкую пощёчину.

— В доме есть какие-нибудь надувные игрушки для плавания? Или, может быть, вы видели что-то подобное с тех пор, как приехали сюда?

Мартина посмотрела на Хармсена так, словно он спросил, не прилетела ли она с другой планеты.

— Надувные игрушки? Здесь? В это время года?

— Возможно, вы купили их заранее, к лету.

Мартина издала короткий горький смешок.

— И что, по-вашему, мы должны с ними делать? Оседлать волны и веселиться?

— Значит, нет. — Хармсен сделал два шага и снова остановился перед Михаэлем. — Ещё раз: где вы были прошлой ночью?

— Ещё раз: я был здесь. Всю ночь.

— Это кто-нибудь может подтвердить?

Юлия кивнула.

— Разумеется. Я лежала рядом с ним.

— Всю ночь?

— Да, всю ночь. И я бы заметила, если бы Михаэль вставал. Я сплю очень чутко. Но этой ночью не просыпалась.

— Наверняка вы хотя бы раз вставали в туалет.

— Нет. С какой стати?

— Все женщины ночью ходят в туалет. — Хармсен снова перевёл взгляд на Мартину. — А вы с мужем? Ничего не заметили? Шум, шаги, хоть что-нибудь?

— Нет, — ответил Андреас. — Но если позволите одну мысль: даже если Михаэль и впрямь выходил из дома, это ещё не делает его убийцей. Иначе пришлось бы считать убийцей каждого, кто в ту ночь покидал дом на острове. Эдакое коллективное убийство.

— Вы считаете себя остроумным? Или оригинальным? Или, быть может, говорите это всерьёз? — бросил Хармсен. — Если да, у меня тоже найдётся для вас одна мысль: чем бы вы ни зарабатывали себе на жизнь, вот этим и занимайтесь, а мне позвольте делать мою работу так, как я считаю нужным. А теперь снова к вам, господин Альтмайер.

Михаэль заметно вздрогнул, услышав свою фамилию.

— Во сколько вы легли?

Юлия видела, что Михаэль не справляется с происходящим. Роль подозреваемого была для него непосильной.

— Около половины одиннадцатого, — ответила она за него.

Хармсен обошёл стол, упёрся ладонями в край столешницы и впился в Михаэля взглядом поверх неё.

Будто пригвоздил его к стулу.

— На следующий вопрос я хочу услышать ответ именно от вас. Когда вы в последний раз были на пляже?

— Вчера.

— Где именно?

— Здесь, неподалёку от дома.

— А на другой стороне бывали?

— Что вы имеете в виду?

Хармсен вскинул руку и с таким грохотом ударил ладонью по столу, что все вздрогнули.

— Не прикидывайтесь идиотом. На другой стороне деревни. А значит — на другой стороне острова.

— Н-нет… Что мне было там делать?

— Например, готовиться.

— Готовиться? Но… к чему?

— К тому, что требовалось для убийства этой супружеской пары: напасть на них, оглушить и где-то связать. Вы не могли сделать всё это в последний момент, прямо перед преступлением. Вам пришлось бы побывать там по меньшей мере два, а то и три раза, чтобы провернуть такое в одиночку.

Он выпрямился и по очереди обвёл взглядом всех присутствующих.

— Или вы были не один? Может, кто-то вам помогал — и заодно очень кстати обеспечил алиби на эту ночь? И наоборот?

Андреас покачал головой.

— Нет, это уже попросту смешно. Вы теперь хотите повесить эти убийства на всех нас? Такой метод поливки из лейки? Подозревать каждого в надежде, что настоящий преступник в конце концов окажется среди них?

— Вашей наглости, похоже, вообще нет предела, да? — не выдержала Юлия. — Сначала вы давите на Михаэля своими нелепыми подозрениями, а теперь хотите приплести и всех остальных?

Хармсен кивнул с таким видом, будто только что получил подтверждение какой-то своей догадке.

— Ладно. Так мы ни к чему не придём. Господин Альтмайер, я хочу, чтобы вы вышли со мной на улицу. Возможно, там мне удастся добиться от вас ответов без вмешательства ваших знакомых.

Юлия вскочила.

— Михаэль, не ходи с ним. Он не имеет права.

— Замолчите, — рявкнул Хармсен так грубо, что на глаза у неё навернулись слёзы. И одна только мысль о том, что этот тип успел это заметить, привела её в бешенство.

— У вас есть два варианта, господин Альтмайер. Либо вы выходите со мной на улицу, и мы продолжаем разговор там. Либо вы выходите со мной в наручниках и садитесь на ближайший паром до материка. А из Дагебюлля — без всяких проволочек прямиком в следственный изолятор. Можете не сомневаться: чтобы согласовать это с прокурором, мне понадобится ровно пять минут. Итак?

Михаэль сидел, как маленький мальчик, не понимающий, что с ним происходит. Юлии хотелось закричать.

От ярости. От отчаяния.

Она слишком ясно представляла себе, что Хармсен сделает с ним там, снаружи. Как будет давить. Как станет терзать вопросами, пока Михаэль совсем не перестанет понимать, что говорить.

Пока не запутается настолько, что начнёт сам себе противоречить.

— Хорошо, — сказал наконец Михаэль и поднялся. — Пойдём.

ГЛАВА 28

Йохен неохотно вышел следом за Хармсеном и Альтмайером. Мысли метались в голове, сталкиваясь и перебивая одна другую, и он тщетно пытался привести их в порядок.

Сколько еще он может — и имеет право — молча смотреть, как Хармсен прет напролом, будто взбесившийся бык, сметая все на своем пути? Если кто-то из этих четверых пожалуется, отвечать придется ему. И прежде всего — на вопрос, почему он не вмешался.

Хармсен жестом велел Альтмайеру пройти к сараю у дома, под небольшой навес. Там хотя бы можно было укрыться от мерзкой мороси.

— Итак, — сказал он, остановившись прямо перед Альтмайером. — Поговорим начистоту. Я уверен, что этих людей убили вы. И я…

— Нет, это… это же безумие. Я не имею к этому никакого отношения.

Отчаяние в голосе Альтмайера было почти осязаемым.

— Не перебивайте.

— Но это не я. И я не позволю вам обвинять меня без доказательств.