— Я ещё не знаю… Да, и ты мне тоже. Очень… Да, сделай так, я буду рада… Пока.

Мартина опустила телефон, выпрямилась и… увидела Юлию. Лицо её на миг дрогнуло, но она тотчас взяла себя в руки.

— А, ты уже вернулась? И давно стоишь здесь и подслушиваешь?

— Я только что пришла. И если я вхожу в дом в тот момент, когда ты ведёшь… важный разговор, это ещё не значит, что я подслушиваю. Если не хочешь, чтобы тебя слышали, веди себя осторожнее.

— По-моему, в своём доме я могу говорить по телефону где угодно и когда угодно. Разве нет?

— Рада за тебя. Похоже, вопрос с правом собственности на этот дом решился в твою пользу удивительно быстро. В прошлый раз ты уверяла, что вообще не имеешь к нему отношения.

— Во всяком случае, больше, чем ты.

— Это ещё что значит? Ты ведь просто не выносишь меня, да?

— Сколько ты слышала?

Мартина словно не заметила вопроса. Когда Юлия не ответила, она резко бросила:

— Почему ты молчишь?

Юлия пожала плечами.

— А ты почему не отвечаешь? Это из-за Андреаса?

— Что? Ты спрашиваешь, не из-за ли Андреаса я тебе не отвечаю? Ты вообще в своём уме?

— Я спрашиваю, не из-за ли Андреаса ты меня терпеть не можешь. Из-за того, как он ведёт себя со мной. Даже ты не могла этого не заметить.

— Пфф.

Вероятно, это должно было прозвучать насмешливо, но вышло натужно.

— Если ты решила, будто мне есть хоть какое-то дело до того, на чью блузку пялится Андреас, ты глубоко ошибаешься.

— Да, охотно верю. И после того, что я только что услышала, мне нетрудно понять почему.

Едва слова сорвались с губ, Юлия уже пожалела о них. Это было не в её духе. Мартина всё-таки втянула её в свою игру.

Почти хотелось извиниться.

Но в ту же секунду Юлия поняла, во что Мартина превратит любые извинения. И промолчала.

Глаза Мартины сузились.

— Что ты хочешь этим сказать?

Юлия махнула рукой.

— Ничего. Забудь. Это не моё дело.

Мартина шагнула к ней.

— Вот именно. Совершенно не твоё. И лучше тебе это запомнить.

Воздух в комнате будто стал плотнее. Юлия невольно подумала, что сделает, если Мартина подойдёт ещё ближе.

— Дам тебе один совет. Даже не вздумай когда-нибудь упоминать этот разговор. Тем более при Андреасе.

Юлия заставила себя собраться. Ещё одна попытка. Последняя.

— Ты совсем меня не знаешь. Что бы между нами ни происходило, нравимся мы друг другу или нет, мне бы и в голову не пришло вмешиваться в чужие отношения. Ни флиртовать с женатым мужчиной, ни распускать сплетни. Это не в моих правилах. Так что можешь не тратить силы на угрозы. О твоём разговоре — с кем бы ты ни говорила — Андреас от меня ничего не узнает.

— Так будет лучше. Иначе мне, возможно, придёт в голову рассказать Хармсену, что я видела, как твой драгоценный Михаэль в ночь убийства выходил из дома.

У Юлии перехватило дыхание.

— Что? Но… этого не может быть. Михаэль всю ночь лежал рядом со мной. Я бы заметила, если бы он вставал. Это откровенная ложь.

На этот раз улыбка Мартины получилась безупречной. Казалось, она поднималась откуда-то из самой глубины её существа.

— Ну и что? Этого ведь никто не знает. И готова поспорить, Хармсен поверит мне.

Юлия стояла, не в силах вымолвить ни слова. Угроза была настолько наглой, что у неё буквально отнялся язык.

— Вот и прекрасно. Значит, мы поняли друг друга, — удовлетворённо сказала Мартина и вышла.

Юлия неловко сделала два шага и опустилась в кресло. В голове царил полный сумбур.

Но причиной была не столько сама угроза Мартины, сколько другое — внезапное, страшное осознание. Оно сбивало с толку, злило сильнее, чем когда-либо могла разозлить Мартина, и вдобавок пугало.

Сейчас даже заведомо ложного показания любого случайного человека Хармсену могло бы хватить, чтобы Михаэля арестовали и отправили в тюрьму.

Судьба Михаэля — их общая судьба — возможно, зависела от чьей-то прихоти.

Фельдман, Бенно… да кто угодно мог одной-единственной фразой навлечь на Михаэля по-настоящему серьёзные неприятности.

Прошло немало времени, прежде чем Юлия решила, как ей быть с этим знанием. Потом она поднялась и вышла из гостиной.

Нет, Михаэлю она ничего не скажет.

Она ненадолго поднялась на чердак, где Андреас и Михаэль и в самом деле работали вместе. Михаэль встретил её почти так, словно ничего не произошло. Её он обмануть не мог, но человек, знавший его хуже, вероятно, ничего бы и не заметил.

Лишь за ужином все четверо снова собрались за одним столом. Андреас сварил большую кастрюлю спагетти, и, пока они ели, разговор шёл о самых незначительных вещах.

Убийство и всё, что с ним было связано, они обходили стороной с почти демонстративным упорством.

Даже Мартина поначалу удерживалась от своих язвительных замечаний. Весь вечер она была непривычно молчалива и лишь изредка выдавливала из себя натянутую улыбку, когда Андреас пытался разрядить обстановку своими витиеватыми шутками.

У Юлии совсем не было аппетита. С трудом проглотив несколько вилок, она наконец сдалась и отодвинула тарелку.

Даже красное вино, которое она обычно любила, показалось ей отвратительным.

Андреас посмотрел на почти нетронутую тарелку Юлии.

— Похоже, мои кулинарные таланты ты не слишком оценила?

— Пересолено, — сказала Мартина.

И Юлия едва не испытала облегчение.

— Что? Да не может быть, я положил в воду всего две ложки соли.

— Кто знает, где витали твои мысли. В таком состоянии немудрено и пересолить.

Михаэль поднял бокал.

— Предлагаю выпить. За то, чтобы этот странный день поскорее закончился и завтра стало лучше. И за то, чтобы мы вспомнили: вообще-то мы собирались провести здесь несколько спокойных дней отпуска. За нас.

На этот раз все действительно потянулись к бокалам.

— За нас. Должен признаться, я тобой восхищаюсь, — торжественно произнёс Андреас. — После всего, что сегодня случилось… моё уважение.

Юлия тоже отпила вина и внимательно посмотрела на Михаэля. Наверное, только она одна заметила, как сильно дрожит у него рука.

ГЛАВА 25

На этот раз первым просыпается Джон. Такого не планировалось, но после первой попытки это кажется даже приятной переменой.

Мужчина снимает с головы налобный фонарь и направляет его так,