катастрофой, но даже без неё Юлия вряд ли чувствовала бы себя здесь спокойно.

Если быть до конца честной, ей с самого начала не нравилось жить под одной крышей с Андреасом и Мартиной, делить с ними дом и повседневную жизнь.

Она попыталась представить, где сейчас Михаэль, и с тревогой подумала, что вполне могла уже пройти мимо него, даже не заметив.

В следующий миг её словно обожгло: в нескольких шагах впереди стоял дом Дамерова. Неужели ноги сами привели её сюда? Или это и впрямь было случайностью?

И что теперь? Повернуть назад? А дальше — что?

Возвращаться в дом ей не хотелось ни за что. Искать Михаэля было, наверное, бесполезно: он мог быть где угодно.

И тогда ей пришло в голову поговорить с Дамеровым — человеком остроумным и, что сейчас казалось особенно важным, удивительно мягким в обращении. Эта мысль сразу показалась ей спасительной.

Почему бы и нет? Короткий разговор с ним мог пойти ей на пользу.

Она решительно направилась к дому.

Когда Дамеров открыл дверь и увидел её на пороге, он заметно удивился.

— Добрый день, Юлия. Признаться, вас я сейчас ожидал меньше всего. Но я очень рад вас видеть.

Юлия попыталась улыбнуться.

— Я же говорила, что мы ещё увидимся.

— Да, говорили.

Он посмотрел на неё так, словно она только что подтвердила то, в чём он давно не сомневался.

— Я сразу подумал, что вы из тех людей, которые не бросают слов на ветер. Прошу, входите. Вы совсем промокли.

В прихожей она сняла куртку, потом прошла в гостиную и села на то же место, что и во время первого визита.

Дамеров остался стоять.

— Чаю?

— Нет, спасибо. Мне нужно что-нибудь покрепче.

— Вот как. Неужели в вашем голосе звучит гнев?

— Лучше назовите это злостью.

Дамеров кивнул.

— Значит, нужен коктейль от злости. Позволите мне немного поколдовать?

— Да, пожалуйста.

Он открыл дверцу большого шкафа в гостиной, достал две бутылки и ушёл с ними на кухню.

Пока его не было, Юлия пыталась отвлечься от чудовищного подозрения, которое Хармсен бросил на Михаэля.

— Вот, прошу. Это не только усмирит ваш гнев, но ещё и согреет изнутри. Увидите.

Дамеров протянул ей бокал, до краёв наполненный красновато-коричневой жидкостью, и сел рядом. Для себя он приготовил такой же.

Юлия поднесла бокал к лицу и с изумлением обнаружила, что запах у коктейля подозрительно напоминает дезинфицирующее средство.

— Что это?

— Знаменитый дамеровский антигневный коктейль. Порция хорошего настроения, порция оптимизма, а всё остальное — апельсиновый сок. Ах да, и немного алкоголя, разумеется. Итак…

Он поднял бокал.

— За лучшее настроение. Кстати… меня зовут Адам, и я был бы очень рад, если бы мог называть тебя Юлией.

Юлия кивнула. Церемонность никогда не казалась ей особенно необходимой.

— С удовольствием. Так проще.

На вкус напиток оказался примерно таким, каким и обещал его запах, но Адам был прав: уже первый глоток оставил внутри тёплый след.

Юлия поставила бокал на стол и посмотрела на тёмную жидкость.

— Спасибо.

— За великолепный коктейль?

— За то, что вы… что ты не стал сразу спрашивать, что случилось.

Дамеров едва заметно пожал плечами.

— А зачем? Ты злишься. И пришла ко мне. Значит, либо сама расскажешь, либо решишь, что меня это не касается. В таком случае расспросы всё равно были бы ни к чему. К тому же, думаю, ты и без того знаешь: если тебе захочется выговориться, я тебя выслушаю.

— Это из-за убийства.

Она замолчала. Дамеров ничего не сказал — только чуть откинулся назад и внимательно посмотрел на неё.

— Этот полицейский, Хармсен… он считает, что Михаэль может быть к этому причастен.

— А он причастен?

Юлия вскинула на него глаза.

— Нет, конечно. С чего ты вообще это взял?

— Правильнее спросить: с чего это взял полицейский?

Юлия задумалась, сколько ей стоит рассказывать. С чего начать. И понравилось бы Михаэлю, если бы она вообще стала говорить об этом человеку, которого знает совсем недолго.

Но, с другой стороны, дело касалось не только Михаэля. Вся эта история, весь этот проклятый отпуск тяжёлым грузом легли и на неё.

Она взяла бокал, сделала большой глоток, потом ещё один — и начала рассказывать Адаму Дамерову обо всём, что её мучило и злило.

О разговорах с Хармсеном и о том, как он себя вёл — особенно с Михаэлем.

О взглядах Андреаса, о его прозрачных намёках, о постоянных попытках устроить всё так, чтобы остаться с ней наедине.

О Мартине.

И чем больше она говорила, тем больше вспоминала — мелочи, детали, жесты, слова, всё то, что раздражало её с самого начала. Голос её становился всё резче, всё горячее, а Дамеров сидел молча и терпеливо слушал, ни разу не перебив.

Только когда она закончила словами: — Ну вот. Теперь ты знаешь всё.

Он наконец шевельнулся.

— Позволь начать с вывода, который я сделал для себя. Следующей встречи с господином Хармсеном я, пожалуй, буду ждать с любопытством. А от любого общения с Мартиной предпочту воздержаться.

Юлия едва заметно улыбнулась.

Дамеров взял свой бокал и допил до дна.

— Разумеется, я не стану советовать тебе, как держаться с остальными. Думаю, ты и не ждала от меня советов.

Юлия прислушалась к себе и поняла, что он прав. Он дал ей возможность выговориться и выслушал без осуждения. Сейчас этого было достаточно. Всё остальное было бы уже лишним.

— Спасибо тебе. Мне правда нужно было всё это сказать. И теперь мне легче.

Она снова подумала о Михаэле. О том, что он, возможно, уже вернулся. К Мартине и Андреасу. О том, что она сидит здесь и изливает душу Дамерову, тогда как Михаэлю, может быть, именно сейчас нужна поддержка.

— Думаю, мне пора.

Дамеров даже не попытался её удержать.

— Понимаю. Я рад, что ты пришла.

Он проводил Юлию до двери, и там она протянула ему руку.

— Спасибо. За то, что выслушал.

— Не за что. Но одну мысль я всё-таки оставлю тебе напоследок: подумай, не лучше ли тебе уехать с острова.

Юлия не поняла, как он вообще может говорить ей такое.

— Но это невозможно. Я же сказала: Хармсен пригрозил Михаэлю арестом, если он покинет остров.

— Я говорю не о Михаэле, а о тебе. Думаю, для тебя так было бы лучше. И безопаснее.

—